После развода. (не) законченная история

Глава 23 Даша

Дверь захлопывается, и я вздрагиваю, словно от удара. Стою посреди номера, обхватив себя руками, и пытаюсь дышать ровно.

Не получается. Воздух застревает где-то в горле, грудь сжимается так, что больно.

Он догадался. И скоро убедится в том, что это правда.

Я прохожу к кровати и опускаюсь на край, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Руки дрожат. Все тело дрожит. Я сжимаю пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь вернуть контроль.

«Я все равно узнаю правду».

Его последние слова эхом отдаются в голове.

Я знаю Павла.

Знаю, что если он что-то решил, то уже не остановится. Он найдет способ. У него есть связи, деньги и возможности.

Он докопается до правды, даже если мне придется стоять на пути стеной.

Но я не могу. Не могу сказать ему о Мише.

Потому что если скажу, все рухнет. Вся моя жизнь, которую я так старательно выстраивала эти семь лет. Все, что я делала, чтобы защитить сына и себя.

Семь лет.

Семь лет я растила Мишу одна. Семь лет просыпалась по ночам, когда он болел. Семь лет читала сказки, учила завязывать шнурки, объясняла, почему небо голубое.

Постоянно отвечала на вопрос «Где мой папа?» и каждый раз чувствовала, как разрывается сердце.

А Павел был где-то там, в своем мире. Строил карьеру, заключал сделки, летал по командировкам. Жил своей жизнью. Без меня.

Точнее без нас.

Я закрываю глаза, но сразу же вижу его лицо. Окровавленное, с разбитой губой, с этим отчаянным взглядом, когда он спрашивал о ребенке.

Вижу, как он смотрел на меня, когда говрил, что любит.

«Если бы ты любил, ты бы остался».

Мои собственные слова болью отдаются внутри. Потому что я знаю, это правда.

Если бы он действительно любил, он не сделал бы того, что сделал. Не пришел бы домой пьяный, пропахший чужими духами, с засосом на шее. Не смотрел бы на меня этими виноватыми глазами, бормоча извинения.

«Это ничего не значило. Я не помню. Она напоила меня. Прости, Даша, прости...»

Я помню каждое слово того разговора. Помню, как стояла на кухне, сжимая в руке тест на беременность с двумя полосками, и слушала его оправдания.

Помню, как что-то внутри меня сломалось. Окончательно и бесповоротно.

Я была беременна. Носила под сердцем его ребенка. А он изменил с подругой.

Неважно, что она его споила.

Неважно, что она давно за ним охотилась.

Неважно, что он клялся, будто ничего не помнит.

Он все осознавал. Должен был осознавать. Должен был остановиться, уйти, позвонить мне. Но он не сделал этого.

И я не смогла простить.

Не смогла смотреть на него и не видеть ее.

Не смогла лежать с ним в одной постели и не представлять, как он целует другую.

Не смогла представить, как скажу ему о ребенке, и он останется со мной из чувства долга, а не из любви.

Поэтому я ушла. Подала на развод. Родила Мишу. И ни разу за эти семь лет не пожалела.

Ложь. Я лгу сама себе.

Тяжело вздыхаю и тру виски.

Я пожалела тысячу раз.

Каждый раз, когда Миша спрашивал про папу.

Каждый раз, когда видела, как он смотрит на других детей с отцами.

Каждый раз, когда он рисовал семью из трех человек и оставлял место для того, кого никогда не знал.

Но я не могла. Не могла вернуться. Не могла простить.

И сейчас тоже не могу.

Я хватаю телефон дрожащими руками и набираю номер Василисы. Она отвечает после второго гудка.

– Даш? Ты как?

– Вась, – мой голос срывается, и я пытаюсь проглотить комок в горле. – Все плохо. Андрей приехал, они подрались с Павлом, Павел сломал ему руку... А потом он спросил про Мишу. Он знает, Вась. Или догадывается, – выпаливаю я быстро.

– Господи, – выдыхает подруга. – Даша, послушай меня.

– Я не сказала ему, – перебиваю я. – Я солгала. Сказала, что это сын Кати. Что Миша просто так меня называет.

Повисает пауза.

– Даш, – осторожно произносит Катя. – Может, пора сказать правду?

– Нет. – Я встаю, начинаю ходить по комнате. – Нет, Вася. Я не могу.

– Почему? Он отец Миши. Он имеет право знать.

– Он потерял это право! – Я почти кричу в трубку. – Он потерял его семь лет назад, когда переспал с ней!

– Даша, – Вася вздыхает, – это было так давно. И ты же знаешь, что она его напоила специально. Я была на той корпоративной вечеринке, помнишь? Видела, как она подливала ему виски. Он был пьян в стельку.

– Это не оправдание, – шепчу я, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Он должен был контролировать себя. Должен был...

– Он человек, Даш. Люди ошибаются. Это была одна ошибка. Одна-единственная ошибка за все годы вашего брака.

– Достаточно одной, – говорю я упрямо, вытирая слезы. – Достаточно одного раза, чтобы разрушить все.

– Но ты же любишь его, – тихо произносит Вася. – До сих пор любишь. Я слышу это в твоем голосе.

Я замираю посреди комнаты. Сердце нервно бьется в груди.

– Это не имеет значения, – выдавливаю я.

– Имеет. И Миша имеет значение. Он спрашивает про отца все чаще, Даш. Ты же видишь. Ему нужен папа.

– У него есть я!

– Я знаю. Ты потрясающая мать. Но ребенку нужны оба родителя. Даша, я видела, как он смотрел на тебя на вашей свадьбе. Как заботился о тебе. Он любил тебя. Может, до сих пор любит.

«Я люблю тебя. Всегда любил».

Его слова снова звучат в голове, и я чувствую острую, невыносимую боль.

– Он сказал это, – шепчу я. – Сегодня сказал, что любит.

– Вот видишь...

– Но я не могу, Кать! – Я сильно сжимаю телефон. – Не могу простить. Не могу забыть. Каждый раз, когда смотрю на него, я вижу их вместе. И это убивает меня.

– Даша, – голос Кати становится строгим, – ты не можешь вечно прятаться от прошлого. И не можешь лишать Мишу отца из-за своей обиды. Это несправедливо. По отношению к ребенку. И по отношению к Павлу.

– А по отношению ко мне? – Слезы текут по щекам, я даже не пытаюсь их остановить. – А как же я? Я должна просто забыть? Простить и сделать вид, что ничего не было?