После развода. Ненужная истинная дракона

Глава 13

Я сложила руки на груди и вскинула бровь.

— Ты, пожалуйста, по моей постели не возись, — тихо произнесла я, испытывая раздражение и чувство гадливости.

Герберт вскинул руки, показывая, что он готов ничего не трогать. И я продолжила:

— Мало ли где ты все эти два года тёрся, ещё заразу какую-нибудь принесёшь в мой дом…

С лица мужа слетели все краски, и он одним рывком поднявшись на ноги, качнулся ко мне, обдавая своим ароматом. Железная окалина. Что-то цитрусовое. И дым костра.

— Туда, куда и манеры делись, убежало и твоё чувство самосохранения, правильно?

— От чего же? — спросила я, смиряя бывшего мужа таким взглядом, от которого все ростки в оранжерее обычно сворачивались. Но Герберт оказался все-таки поустойчивее саженцев тыквы. — Я просто говорю то, что реально существует. Ты как кот бродячий, непонятно где скитался два года, приехал такой красивый, рассчитываешь на то, что сейчас бывшая жена, видимо, ополоумев, став блаженной, возьмёт и ляжет с тобой в одну постель, но при этом ты даже не задумываешься о том, что элементарное чувство брезгливости не позволит этого сделать.

— Если ты думаешь, что можешь меня таким образом задеть…

— Я не думаю, что я могу тебя таким образом задеть, Герберт, — произнесла я недовольно и сделала шаг к двери. Понимала, что сегодня я останусь в одной из гостевых, но там непротопленные камины и, соответственно очень холодно. Поэтому, вероятнее всего, я поднимусь к Адалинде. — Я просто считаю, Герберт, что если ты уж с таким пафосом вышвыривал меня с детьми из столицы, то не надо терять лицо. Продолжай отыгрывать роль, ты же прям такой идеальный, а у тебя там дракон другую попробовал. Что наелся дракон другой? На старые кости потянуло?

Я специально акцентировала внимание на том, что там у него новая истина и помоложе, и поудачнее. И наследник-то там правильный родился, с даром сразу, ещё соску выплюнуть не успел, а уже с даром. Вот что значит дело крови, и это абсолютно не идёт ни в какое сравнение с моими детьми.

— Я не отыгрываю никакую роль, я с тобой был предельно честен. Что тогда, что сейчас…

Я фыркнула.

— Мне абсолютно наплевать на твою честность. Я за два года умудрилась понять, что такие люди, как ты, это не про что-то возвышенное, это не про благородство. Да и знаешь, было глупо рассчитывать на то, что королевский дознаватель будет фонтанировать такими понятиями. У тебя же работа всегда немного ниже уровня морали, например, вот эта вот история с Форестом.

Герберт напрягся, мышцы на груди заиграли, натянулись и вены на запястьях проступали, делая вязь метки истинного более рельефной, объёмной.

— Знаешь, как по мне ситуация двоякая: нарушить приказ короны о защите короны, но при этом спасти члена королевской семьи. Мне просто кажется, что Форест сделал что-то другое, поэтому его просто судили по факту за преступление, которое не имеет под собой никакой уголовной составляющей…

— Не тебе решать какие преступления караются законом, а какие нет.

Я фыркнула снова.

— Знаешь, Герберт, я, когда тебя увидела, задавалась вопросом, что тебе понадобилось, потом ты вроде бы ответил на этот вопрос: я должна появиться на твоей помолвке с новой истиной. Для чего, ты так до сих пор и не сказал. Поэтому я прихожу к выводу, чтобы меня позлить, чтобы показать мне мою несостоятельность и, скажем так, ущербность ты это делаешь только из за того, что на протяжении двух лет ни разу не услышал и не прочитал в письме от меня ни одного плохого слова, потому что у меня же выдержка, я же умею быть обходительной даже с людьми, которых не перевариваю на дух. И вот ты приехал, чтобы довести меня. Хотя подозреваю ты просто не тот дракон, который умеет быть верным, и леди Измира, я уверена, не первая и не последняя в твоём списке побед. К сожалению, я была молодой и слишком наивной. После презрения общества, что сирота, что почти умерший род, твоё отношение я расценивала как какой-то подарок судьбы…

Я говорила честно о том, что меня беспокоило. И понимала, что по мере того, как я продолжаю свой рассказ, мне становится безумно больно, потому что это было похоже, как будто бы я возвращалась в прошлое, в то время, когда Герберт меня только привёз в столицу, только представил своим родителям и первый мой бал, первый выход в свет, где у меня за спиной перешёптывались. А после было несколько дуэлей, которые, согласно законам королевства, запрещены. Но если, например, случайно завязать драку в подворотне, то никто ни о чем не узнает и не догадается, это я уже поняла позже. Бабка Лукреция проболталась.

— Но к сожалению, я ошибалась. Я жила в ошибке много-много лет. И знаешь, после всего этого я не хочу, чтобы ты ошибался, думая, будто бы место в моём сердце пустует.

Герберт дышал тяжело.

Огонь, казалось, стал опоясывать всю его фигуру, ещё незримый, но уже опаляющий…

— Ты же не думаешь, что два года в изгнании я сидела здесь и ждала у окошечка тебя? Неужели ты считаешь, что разведённая женщина это какой-то гарант того, что она больше не встретит мужчину? Неужели ты думаешь, что после законного развода я продолжала ждать тебя, Герберт?

Я знала, чем его довести. Я знала, чем его ударить, и била наотмашь, хоть и врала…