После развода. Ненужная истинная дракона

Глава 27

— Руперт бредит,— выдохнула леди Инесс, и я, наплевав на то, что стояла ещё не раздетая, шагнула в сторону большого зала. — Он в маленькой спальне.

— Нет, это же не может быть жар. — Тихо произнесла я себе под нос, залетая в комнату, Руперт лежал на поверх одеяла в развязанной на груди рубашке и тяжело дышал.

Я дотронулась до кожи и поняла, что он горит.

— Мам, все хорошо, я на полигоне подмёрз вчера, — произнёс сквозь сон Руперт, ощутив мои руки на своём лице.

— Нет, нехорошо, — шепнула я и повернулась к леди Инесс. Она стояла, сложив руки на груди, и качала головой.

— Адалинду не пускаю, — произнесла она максимально чётко, — не надо, она сейчас либо заразится, если это простуда, либо просто будет в панике.

Я поспешно кивнула, скинула шаль с плеч. Растёрла руки и остановила сама себя — могла использовать магию, даже какие-то базовые лекарские заклинания, такие как наслать сон, либо успокоить и на самый крайний случай постараться сбить жар, сейчас могли обернуться непредсказуемым .

— Все хорошо, — произнёс Руперт, ловя мою руку, и я поняла, что его кожа обжигает. Я дёрнулась, посмотрела на свои запястья и замотала головой: не было следов, но мне нужно было разглядеть ладонь сына.

Нет, все чисто.

— И когда это случилось?

— Как только мы расположились, я даже не успела спуститься вниз и попросить либо обед, либо ужин.

— Тогда спускайтесь вниз, просите обед или ужин. Без разницы, но побольше горячей воды, желательно несколько кувшинов.

— Мама, — позвал Руперт, и я, наклонившись к сыну, постаралась добиться того, чтобы он поглядел на меня, но он не мог сфокусировать взгляд, и это настораживало. Руперт редко когда не болел, но то, что происходило с сыном, это было очень плохо. Либо он так и не разбудит никогда своего дракона. Либо это что-то магическое. Поэтому Адалинду нельзя пускать.

Демоны.

Ещё магия, как назло сбоила…

Буквально через несколько лучин леди Инесс довела до моего сведения, что в апартаменты привезут ранний ужин, а вот тёплую воду она принесла уже сейчас. Я дёрнулась к своему дорожному ридикюлю, вытащила папку с бумагами, отложила ее на край секретера, а дальше перетряхнула все внутренности: я была матерью двоих детей, у которых не проснулась магия. Детей, которые могли заболеть. У меня с собой были травяные порошки, несколько микстур настоянных на корнях, магические зелья. Какой-то базовый набор всегда находился рядом, даже несмотря на то, что дети редко когда болели. Руперт так вообще, по-моему, один раз, потому что он мальчик, потому что он сильнее. Нет, я помнила, когда он нахлебался воды из пруда в доме матери Герберта. Тогда да, тогда мне понадобился и противорвотный корень и чего только я не узнала за тот промежуток времени, потому что грязной тине наплевать, дракон её хлебанул или человек.

— Что ты хочешь сделать? — леди Инесс дотронулась моего плеча, и я замотала головой.

— У меня есть противовоспалительное. Ему должно помочь, но не факт, что есть воспаление, а не какая-то магическая болячка, прицепившаяся от Герберта. Или я даже не знаю как. В пути мы ни с кем не виделись. Мы ни с кем не контактировали, чтобы сейчас Руперт находился в таком состоянии.

— Анна, успокойся. — Холодный голос нянюшки отрезвил. — Успокойся, сейчас мы со всем разберёмся.

Адалинда схватила меня за юбку и посмотрела наполненными слезами глазами на меня.

— Мама, мам, что происходит? Почему меня к Руперту не пускают?

— Детка… — выдохнула, опускаясь на корточки. — Руперту не здоровится, не надо сейчас с ним много времени проводить, чтобы ты тоже не заболела.

— Ну, я же сильная… — Адалинда прикусила нижнюю губу, глядя на меня распахнутыми глазами.

У них не было такого, что они не понимали друг друга. Да, большая разница в возрасте, но это не говорило о том, что мои дети не могут общаться близко, тепло. Когда мы приехали в Раудан, Руперт время таскал Адалинду на руках из-за того, что скрипели половицы, рассохся паркет. Адалинда рассказывала, что когда она маленькими ножками перебирает по коридору, ей кажется, что паркет так скрипнет, что сломается под ней. Глупенькая, не понимала, и Руперт её таскал на руках, и поэтому ничего удивительного, что сейчас дочь отчаянно хотела видеть брата.

— Мамочка, — вздохнула Адалинда, и я покачала головой, приблизилась и вытерла слезы у неё со щёк.

— Сейчас ему чуть-чуть станет легче, и мы вместе будем ужинать.

— Мамочка, — всхлипнула Адалинда. Я наклонившись, потянулась и поцеловала её в лоб, потому что надо было это сделать, потому что хотела это сделать, а ещё для того, чтобы пощупать, не было ли у неё жара.

Оказавшись в маленькой спальне, я наклонилась и в фарфоровой чашке развела несколько настоек.

— Пожалуйста, родной, выпей…

— Мне сейчас полегчает, — выдохнул Руперт сквозь сон.

— Нет, нет, сначала выпей, пожалуйста, я тебя прошу, выпей.

Сын, тяжело, морщась, закусывая губы, привстал на локтях, постарался поймать чашку, но промахивался раз за разом мимо ручки. Я перехватила ладонь сына и помогла придержать.

— Какая гадость, скажи честно, это касторка?

— Ты никогда не пил касторку, чтобы об этом так говорить.

— Но… Помнишь того учителя по фехтованию, старого и вредного, которого ко мне приставили, когда было восемь? Он всегда говорил, что лучше всего со всеми хворями помогает касторка. — Руперт бредил.

Я не понимала, что с ним происходило.

— Ложись, отдыхай.

Я дошла до маленькой ванной комнаты, наклонилась, вытащила глубокую глиняную чашку, налила в неё ледяной воды, схватила несколько полотенец.

Когда оказалась в комнате, Руперт ещё сильнее расшнуровал горловину рубашки, как будто бы зная то, что мне нужен будет доступ к телу. В ледяной воде я отжимала полотенце и проводила по лицу сыну.

Леди Инесс и Адалинда ужинали в одиночестве.

Я меняла холодные повязки раз за разом, а жар, казалось, только сильнее был, и через несколько часов я уже поняла, что Руперт не отзывается.