После развода. Нежданное счастье

Глава 2

Глава 2

− Терпи, девонька… − слышу чей−то голос, как в тумане.

− Таксист… он увез мои вещи… там карта… − порываюсь я встать, чтобы объяснить. – Надо в службу такси позвонить… чтобы привез.

− Давай родим сначала? – женщина с добрыми синими глазами хмурится, приказывая тужиться.

А я смотрю в окно, тужась изо всех сил. За стеклом красивый розовый закат, который будто обещает скорое счастье. Но я ошиблась.

В этот красивый вечер не стало моей малышки…

− Хоть бы на полчаса раньше… двойное обвитие, уже было не спасти… − объясняет врач, а я смотрю, как уносят синее тельце в пестрой фланелевой пеленке.

Тяну руки, прошу отдать мне ребенка, но чувствую укол в предплечье. И тьма накрывает.

Осознать сложно, не получается. День, второй… меня положили в палату, где нет пациенток, чтобы не рвали мне душу своим счастьем, наверное.

Юра пришел на другой день. В серых глазах нет чувства вины, они будто мертвы. У него нет слов утешения для меня. И не очень расстроен, стреляет взглядом по пробегающим мимо медсестричек в коротких белых халатиках.

Лето. Все обнажены, насколько это возможно. Коленками сверкают, на радость моему мужу.

− Ты зачем пришел? – спрашиваю, как можно равнодушнее.

− Ну как… вот, вещи тебе привез, фрукты там… Извини, что так получилось.

− Извини?! Из−за того, что ты не смог оторваться от своего чертового футбола, умерла твоя дочь!

− Да, я виноват, но это все обстоятельства. Ты сама виновата. Уехала без меня, и…

− Если бы я не уехала, тебе пришлось бы принимать роды самому.

Юрка скривился, будто ему лимон в рот сунули. Брезглив. Он бесит меня все больше. Вместо того, чтобы найти слова ободрения, он упрекает и обвиняет меня.

− Я хочу развод.

− Нет, я не дам тебе развод, − говорит спокойно, уютно усаживаясь на диванчике. Я стою рядом, недоумевая. – Я не хочу лишиться прописки и квартиры, остаться без денег. Не дождешься. Через год родишь себе другого ребенка, угомонись. А не то…

− А не то, что? Убьешь меня? – да, я знаю, как он боится лишиться столичной прописки, денег, что я получила в наследство от родителей.

− Хм… не исключено, − усмехается. Потом цепляет на смазливое лицо добрую улыбку, но не живую. – Ну что ты, малыш? Я же пошутил.

Не пошутил. Я его боюсь, он так и сделает, если стану добиваться развода. Ладно, я подожду. Он успокоится, потеряет бдительность, и тогда я разведусь. Вот только постель с ним больше делить не собираюсь. И детей от него рожать тоже.

Я найду достойного мужчину, который станет отцом моих будущих детей…

В тот же день привезли роженицу, положили ее в мою палату. Я думала меня выпишут, раз ребеночка нет, но не отпустили, сказали, надо понаблюдать. Да и домой не хотелось. Вернусь домой и сразу буду работу искать. Я ушла в декрет из аудиторской фирмы, там мое место наверняка занято, и меня не возьмут.

Познакомилась с соседкой. У нее родилась девочка, когда приносили кормить, я выходила из палаты и бродила по коридорам. Но на второй день ребенка оставили возле матери. Соседку это взбесило, она вызвала в палату врача и стала скандалить.

− Заберите ее, мне нужно отдохнуть, а она орет постоянно, − топала ножкой Полина, хотя это неправда, малышка капризничала лишь иногда. – И кормите ее смесями, мой муж все принес по списку. Я свою грудь портить не стану!

− А зря, − мягко говорит Вера Сергеевна, − ребеночек должен быть со своей мамочкой и питаться материнским молоком, тогда и болеть будет реже. Сегодня так и быть, на ночь заберем, покормим, а утром принесем обратно. У нас свои правила – мамочка сама ухаживает за малышом, привыкает это делать. Если есть какие трудности, мы поможем.

Девочку унесли, но Полина все не успокаивалась, ворчала. Я не выдержала и высказала, поддержала врача.

− Да вот еще! Не буду кормить, грудь отвиснет, кому я тогда нужна стану? – удивленно смотрит на меня.

− Мужу. Он приходит в день по два раза, не то, что мой. Раз пришел за два дня, и больше не придет.

− И правильно, чего здесь маячить−то, домой скоро. Спать давай.

Мне кололи успокоительное, только из−за лекарств я держалась. Мысли были затуманены немного, даже будто заморожены. Реальность воспринималась не так жутко. И постоянно спать хотелось.

Утром, после завтрака я снова заснула. Проснулась оттого, что плакал ребенок. Сердце сразу встрепенулось, я подскочила на кровати. Малышка лежала в прозрачной люльке, и так громко кричала, что я не выдержала и подошла.

− Ну что ты, маленькая? – сначала просто разговариваю ласково и качаю люльку, но девочка не унимается.

Тогда я взяла ее в руки. Полины не было в палате, и она наверняка нарочно бросила свое дитя, чтобы не возиться с ним. Пеленки мокрые. Я тут же нахожу на пеленальном столике стопку стерильных пеленок и меняю. Потом качаю малышку на руках.

− Ну вот, теперь Марьяше сухо, − улыбаюсь, прижимая к груди чужую дочку. Именно так я хотела назвать свою дочку. А Полина не дала еще ребенку имя, она, да она.

У меня прибыло молоко, даже боль разлилась, и выделилось несколько капель. Я сцеживала и отдавала свое молоко нянечке, им кормили тех деток, у мам которых оно еще не прибыло, или которым не хватало.

Малышка будто поняла, или почувствовала запах, стала поворачивать головку и открывать маленький ротик. Ничего не найдя, малютка кривится и снова начинает хныкать. Она очень голодна. А мне так хочется ее покормить…

− Ладно, не убьют же меня, если я тебя покормлю? – бегу к раковине, моюсь, а потом прикладываю ребенка к груди, испытывая блаженное счастье от облегчения.

Будто моя девочка… моя Марьяна.