После развода. Новое счастье в 40

Пролог

– Да у нас с Маринкой уже давным-давно не брак, а один геморрой. Давно бы сбежал от нее.

Голос мужа, такой родной и привычный, внезапно раздается на весь зал. Он звучит громко, четко и буднично из колонки, которую только что использовали для поздравительной речи.

Веселый гул гостей, смех, звон бокалов. Все это обрывается в одно мгновение. Словно кто-то нажал на стоп-кассету.

Я застываю с бокалом в руке, чувствуя, как кровь отливает от лица. Ледяная волна накрывает от макушки до пят.

Это Гена. Он вышел из зала поговорить с другом, и видимо забыл отключиться от колонки, когда звонил.

Может быть это какая-то ошибка? Может это не мой муж, с которым мы прожили в браке счастливых 20 лет?!

Внутри у меня все кричит: «Неправда!» У нас все хорошо. Мы не ссоримся, не изменяем. Мы вместе завтракаем по воскресеньям, он покупает мои любимые сырки, я берегу для него последнюю конфету. Мы всего неделю назад обсуждали поездку в Карелию на лето. Это же хорошо? Разве это не хорошо?

Но слово «геморрой» висит в воздухе. Грубое и пошлое. Затмевая собой все: красивую сервировку, аромат дорогого торта, улыбку сестры-именинницы, а голос в колонке снова продолжает ломать тишину:

– Ты ее видел вообще? За последние годы в ней от женщины ничего не осталось. Одно разочарование в халате.

Во мне все проваливается. Словно пол под сценой внезапно исчез, и я лечу в бездонную шахту.

«Ничего не осталось». «Разочарование в халате». Я вижу свое отражение в темном экране проектора. Платье, которое я выбирала с таким трудом, кажется мне теперь именно тем самым уродливым халатом.

Я все еще стою на сцене. В руке у меня смятый листок с тостом. Я должна была говорить о любви, о семье, о сестринской верности. А теперь я просто стою и слушаю, как публично свергают с пьедестала мою жизнь.

– С меня хватит, – продолжает Гена, и в его голосе слышно, как он отхлебывает что-то крепкое. – Кругом столько девок молодых, а я тут с этой… Ладно, я пошел. Скоро торт выносят, надо быть к концу, сделать вид, что все окей.

Щелчок. Связь прерывается. Но урон нанесен. Точечный, смертельный.

Я обвожу взглядом зал.

Тетя Люда замерла с куском рыбы на вилке. Подруга сестры смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Моя мама бледнеет.

Все они слышат. Все они слышат, как мой муж, мой Гена, говорит, что давно бы сбежал от меня.

Мне нужно что-то сказать. Что-то сделать. Но я стою посреди зала, не в силах даже пошевелиться.

Ведущий, румяный и потный, хлопает в ладоши, пытаясь вернуть внимание.

– Ну что ж, техника, она такая! Видимо, наш гость… э-э-э… так шутит!» – его смех одинокий и фальшивый, отскакивает от каменных лиц гостей.

Он протягивает руку, чтобы помочь мне сойти со ступеньки. Я делаю шаг, и моя нога подкашивается, будто ватная. Я не падаю только чудом, цепляясь за поручень. Спускаюсь вниз, в зал. Шаги даются с нечеловеческим трудом.

Кажется, все смотрят на меня.

Я вылетаю из зала, почти не видя дороги от навернувшихся слез. И тут же натыкаюсь на кого-то.

Знакомая рубашка. Я гладила ее утром.

– Марин, ты куда? – Гена смотрит на меня с легким удивлением, на губах довольная улыбка. Он протягивает руку, чтобы взять меня за локоть. –Пойдем, скоро торт…

Я резко дергаюсь, вырываю руку.

– Не трогай меня!

Он отшатывается, искреннее недоумение на лице.

– Что случилось? Что за очередная истерика? Я ничего не понимаю.

«Не понимает».

Во мне что-то рвется. Горький ком подкатывает к горлу, голос срывается на визгливый шепот.

– Не понимаешь? Не понимаешь?! А весь зал понимает, как ты меня опозорил! Потому что мы все слышали! Всю твою беседу с Сергеем! Слышали, как ты назвал наш брак геморроем! Слышали, что в меня «от женщины ничего не осталось»!

Я выпаливаю это все на одном дыхании, тыча пальцем в сторону зала. Его лицо меняется на глазах. Сначала недоумение, потом медленное осознание.

Он вспоминает про колонку. Краска медленно спадает с его щек. Но в глазах не раскаяние, а испуг, быстро переходящий в злость.

– Марина, успокойся, – он снова пытается взять меня за руку.

– Нет! – я почти отскакиваю. – Ты сейчас же пойдешь туда и скажешь всем, что это была шутка! Неудачная шутка! Розыгрыш!

Он смотрит на меня несколько секунд, и я вижу борьбу в его глазах. Его взгляд становится жестким.

– Нет, – тихо, но очень четко говорит он. – Я никуда не пойду.

– Что? – не верю я, - почему?!

– Потому что, Марин, – он выдерживает паузу, словно нарочно проверяет мои нервы, – потому что я говорил, как есть. И оправдываться за правду я не собираюсь.

--------->Листаем дальше к следующей главе