После развода. Новое счастье в 40

Глава 1

Я смотрю на него и ничего не понимаю. Вообще ничего. В голове каша из обрывков утра и этого кошмара.

– Я... я не понимаю, – голос мой звучит глухо, будто из глубокого колодца. – Гена... утром... утром все было хорошо. Ты целовал меня, уходя. Ты улыбался.

Я ищу в его глазах хоть что-то знакомое, ту теплоту, что была всего несколько часов назад. Но нахожу лишь лед.

– Да, целовал, – он пожимает плечами, и этот жест безразличия ранит сильнее любой грубости. – И что? Фактов это не отменяет. Я остыл, Марина. Окончательно.

Слово «остыл» падает между нами, как глыба льда.

– Остыл? – переспрашиваю я, все еще не в силах осознать. – Но... почему? Мы же... у нас все нормально. Я готовлю, убираю, создаю уют дома. Ты же сам всегда говорил, как это для тебя ценно!

— Дом! — он с силой выдыхает, и в его глазах вспыхивает та самая накопившаяся злость. — Понимаешь, с меня хватит этого самого твоего «уюта»! Хватит твоих тортов и стряпни! Я устал, понимаешь? Устал видеть в тебе кухарку, а не женщину!

– Но... ты сам... – я задыхаюсь, пытаясь найти слова. – Ты сам этого хотел! Ты говорил, что любишь, когда дома пахнет пирогами! Что ценишь, что у меня всегда чистый дом и приготовлен ужин! Ты хотел, чтобы я занималась бытом!

– Я хотел, чтобы ты занималась собой! – кричит он в ответ, и его лицо искажается. – Чтобы ты думала о детях, в конце концов! А ты что? Ушла с головой в свои кастрюли и стала мне... мамочкой! Заботливой, уставшей мамочкой, от которой пахнет не духами, а курицей с гречкой!

Я отступаю на шаг, будто он меня ударил.

Дети... Мы действительно мечтали о них. Но после семи неудачных попыток ЭКО, я просто не могла. И я думала, что мой дом, моя забота – это то, что я могу ему дать. То, что скрасит нашу боль. А для него это стало доказательством моей несостоятельности. Моей... неженственности.

Я смотрю на него, и шок медленно начинает сменяться горьким, холодным пониманием. Он не просто остыл. Он все это время копил в себе обиду и разочарование. А я, слепая, была уверена, что наша тихая, сытая жизнь – это и есть счастье.

Тишина между нами густая, тяжелая, как свинец. Его слова «кухарка», «мамочка», «остыл», все еще висят в воздухе, обжигая меня изнутри. Но где-то в глубине, среди обломков, просыпается последняя, отчаянная надежда. Может, не все потеряно? Может, это просто кризис, боль, и мы можем его пережить?

Я поднимаю на него глаза, и голос мой дрожит, но я заставляю себя говорить.

– Гена... Может быть... Может, мы еще можем что-то поменять? – Он молчит, и я спешно, пока не передумала, выкладываю свою последнюю, самую сокровенную надежду. – Я недавно... была у гинеколога. После всех этих лет... он сказал, что шанс есть. Что может быть, еще получится. Но нужно... нужно очень постараться. Вместе.

Я произношу это и сама верю в этот призрачный свет в конце тоннеля. В то, что мы можем снова стать командой. Бороться. За нас, за ту семью, о которой когда-то мечтали.

Но его лицо не смягчается. Напротив, оно становится еще жестче, каменеет. Он смотрит на меня не как на женщину, предлагающую спасти брак, а как на назойливого просителя.

– Нет, Марина, – его голос холодный и ровный, без единой нотки сомнения. – Ничего менять не надо. И стараться не надо. И уж тем более не надо делать никаких ЭКО. Потому что я твердо решил развестись.

Слово «развестись» обрушивается на меня с такой силой, что я физически теряю равновесие и прислоняюсь к холодной стене. Оно такое окончательное. Закрывающее все двери разом.

– Но... почему? – выдыхаю я, и это уже не надежда, а просто недоумение раненого зверя. – Мы же... мы могли бы попробовать...

– Потому что я не хочу! – обрывает он, и в его глазах вспыхивает раздражение. – Поняла?

Я сглатываю ком, в слезах глядя на мужа, который в секунду стал чужим.

– Я не хочу с тобой «стараться». Не хочу этих вечных походов по врачам, этих таблеток, этих слез, – вздыхает он, а потом окончательно добивает:

– И ребенка от тебя… я тоже больше не хочу.

--------->Листаем дальше к следующей главе