После развода. Новое счастье в 40

Глава 9

– Милый? – мое собственное эхо звучит в оглушительной тишине кухни.

Я смотрю на Дашу, потом на Гену, который не может оторвать взгляд от пола. Мозг отказывается складывать эти кусочки. «Милый». Это же... это ласковое слово. Зачем она его сказала? Почему именно так?

– Тетя Марина, – голос Даши снова привлекает мое внимание. Он стал мягче. Виноватым, но в ее глазах по-прежнему читается дерзкая уверенность.

– Только не злитесь, пожалуйста. Это... все получилось случайно. Мы не специально.

Слова падают в сознание, как камни в пустую пропасть. Я медленно поворачиваю голову к ней, и наконец-то пазл складывается.

Вся ее внезапная потребность пожить у нас. Ее странная осведомленность о его «рабочих» планах. То, как он в ее присутствии всегда становился чуть оживленнее, чуть моложе.

– Ты... с ним? – вырывается у меня хриплый, разбитый шепот. Я указываю пальцем на Гену, который стоит, словно пригвожденный к месту. – Ты... моя племянница... и мой муж?

Даша молча кивает, покусывая губу.

Внутри все переворачивается. Тошнота подкатывает к горлу. Я пустила ее в свой дом. В свою крепость. Доверяла. А она... они...

– Как ты могла? – мой голос срывается на крик, в котором смешались боль, предательство и отвращение.

– Даша! Твоя мать... что скажет твоя мать?!

Я жду, что она смутится, испугается. Но вместо этого Даша пожимает плечами с таким видом, будто я спросила о погоде. Ее лицо снова становится холодным и отстраненным.

– Мама? – она произносит это слово с легкой усмешкой. – Мама в курсе.

Эти три слова добивают меня окончательно. Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть.

Катя. Моя сестра. Она знала. Она знала, что ее дочь и мой муж... Она знала и отправила Дашу прямо в наш дом. И сегодня, на своем юбилее, она смотрела на меня и... что? Жалела? Считала дурой?

Наконец отрываю взгляд от Дашиного самодовольного лица и перевожу его на Гену.

Мой муж. Человек, с которым я делила жизнь двадцать лет.

– Почему? – вырывается у меня хриплый, надтреснутый шепот. – Гена... как ты мог?

Он вздыхает, как будто я задаю ему какой-то пустяковый вопрос. Пожимает плечами.

– Я не планировал, если ты об этом, – говорит он, и в его голосе нет ни капли раскаяния.

– Но она... – он бросает быстрый взгляд на Дашу. – Она молодая. Звонкая. Яркая. С ней... с ней хочется жить. Ухаживать. Я просто не сдержался.

«Не сдержался». Пока я выстаивала у плиты, пытаясь угодить его вкусу, пока я гладила его рубашки, чтобы он выглядел безупречно... он «не сдерживался».

С моей племянницей. В нашем доме.

В голове проносятся образы. Его частые «уходы в гараж». Его телефон, который он всегда клал экраном вниз. Его нежные, почти отеческие шутки с Дашей, которые я считала милыми.

– Значит... – мой голос срывается, я задыхаюсь. – Значит, пока я тебе ужины готовила... пока я стирала, убирала... вы с ней... тут...?!

Я не могу договорить. Картина слишком отвратительна.

Гена просто разводит руками.

Молча.

Да, все так. И ему нечего добавить. Нечего объяснять. Это просто случилось, и его это устраивает.

Что-то во мне щелкает. Ледяная волна накрывает с головой, заглушая всю боль, весь шок, все отчаяние. Остается только одна, кристально ясная и безоговорочная мысль: «Я не могу здесь находиться. Ни секунды больше».

Я не смотрю на них. Я разворачиваюсь и вылетаю с кухни. Шаги гулко отдаются в пустой прихожей. Я хватаю первую попавшуюся сумку. Свою вечерний клатч, валяющийся на тумбе, и выскакиваю за дверь.