После развода. Новое счастье в 40

Глава 18

Слова Даши повисают в воздухе. Раскаленные и ядовитые. Они впиваются в меня, как раскаленные иглы, и на мгновение я просто не могу дышать. Весь мир сужается до ее ухмыляющегося лица и до бледного, отведенного в сторону взгляда моей матери.

Это последний, смертельный удар. Она не просто отобрала у меня мужа, дом и прошлое. Она отбирает будущее.

Я смотрю на тест, потом поднимаю глаза на ее молодое, сияющее лицо. И вижу там не радость будущей матери. Я вижу торжество победительницы, которая только что поставила последнюю, жирную точку в нашем противостоянии.

И вдруг…

Резкий спазм в животе заставляет меня согнуться.

Я ахаю от неожиданности, хватаясь за живот.

Боль распространяется волнами от нижней части живота и отдает в поясницу. Я снова морщусь и пытаюсь разогнуться, но не выходит.

– Марина! – испуганно восклицает мать, делая шаг ко мне.

– Ой, Марин, брось, чего уже ломать комедию? Просто скажи, чем именно ты недовольна, – голос Даши звучит притворно-участливо, но я слышу в нем лишь раздражение.

Их голоса доносятся до меня как сквозь толщу воды. Еще один спазм, более сильный, заставляет меня простонать.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям, пытаясь понять, что со мной происходит. Это вовсе не привычная тянущая боль перед месячными, а что-то острое, живое и пугающее.

– Не трогайте меня, – вырывается у меня хриплый, прерывистый шепот. Я выпрямляюсь, чувствуя, как бледнею, но не отступаю. – Не подходите!

– Но тебе плохо! Надо врача! – мать пытается схватить меня за руку, ее пальцы холодные и цепкие.

Я с силой вырываюсь, отшатываюсь к двери. Еще один укол в животе, отдающий тошнотой.

– Врача? – я издаю что-то среднее между смехом и рыданием. – А зачем? Чтобы он подтвердил, что я бесплодна, пока твоя любимая Даша плодит наследников моему мужу? Идите вы все к черту!

Я вижу, как мать зажмуривается, будто от пощечины, пока Даша просто стоит с каменным лицом, наблюдая, как я почти ползу к двери.

Мне больше нечего им сказать. Я разворачиваюсь, стиснув зубы против новой волны боли, и почти бегу из квартиры, хлопнув дверью так, что звенит стекло. Слезы текут по лицу, но я их почти не чувствую. Есть только эта жгучая, режущая пустота внутри, которая кричит о несправедливости, о потере и о том, что все кончено.

Я выхожу из подъезда, и меня будто выворачивает наизнанку. Ноги подкашиваются, я хватаюсь за холодный металл перил, чтобы не упасть, кое-как добираюсь до машины и падаю на сиденье.

Еду на автопилоте, слезы текут по лицу ручьями, но я их не чувствую. Внутри одна сплошная, пульсирующая боль. Физическая и душевная, слившаяся воедино.

Семь протоколов ЭКО. Семь надежд, закончившихся отчаянием. Усталое лицо Гены в коридорах клиник. Его вздохи и утешения. Его слова о том, что мы можем быть счастливы и без малыша.

А теперь… теперь он дал ребенка той, которая даже не пыталась. Легко. Мимоходом. И моя собственная мать готова принять эту подмену, лишь бы сохранить видимость благополучия.

Когда я вваливаюсь в квартиру Алины, то почти сразу падаю на кресло, обхватив руками живот.

За время дороги боль в животе стала чуть меньше, хотя мне по-прежнему непросто двигаться.

– О, Марин, ты как раз вовремя, я там макаро…, – раздается голос подруги из комнаты, а когда она выглядывает в коридор, то на ее лице мгновенно застывает ужас.

– Господи, Марина. Что с тобой?! Снова Гена приезжал?

– Нет, Гена тут не причём, – говорю я, пытаясь отдышаться. – Просто живот прихватило. Не знаю почему. От стресса может так все обострилось.

Я пытаюсь объяснить ей боль, это жгучее, тянущее чувство внутри. Рассказываю про тест Даши, про ее слова. Про отвратительный выбор матери.

Алина слушает и ее лицо становится все серьезнее. Она смотрит на меня, на мои руки, прижатые к животу, и с какой-то необъяснимой тревогой изучает меня с ног до головы.

– Марин. А давно ли у тебя последние месячные были? – вдруг спрашивает она, и я едва ли не подскакиваю на кресле.

С чего бы этот вопрос? Какое это сейчас имеет значение?

– Не знаю… – бормочу я, пытаясь сообразить. – Не до того было. Неделя… нет, больше. Дней десять, наверное. Но, Аля, брось, это не…

– Десять дней задержки? – перебивает она, и в ее глазах зажигается какой-то странный огонек. – И ты до сих пор не забила тревогу?

– Да брось ты! – я почти кричу, потому что начинаю понимать, к чему она клонит, и это кажется мне чудовищной, жестокой шуткой. – Я не могла! Ты же знаешь! Сколько лет, сколько попыток! Это невозможно! Просто стресс, гормоны сбились!

Но Алина уже встает и идет в свою спальню. Возвращается с маленькой картонкой в руке. Кладет ее мне на колени.

Тот самый тест. Тот самый, что был у Даши. Только на этот раз, предназначенный для меня.

– Сделай, – говорит она тихо, но очень твердо. – Просто сделай. Чтобы исключить вероятность.

Я смотрю на коробочку, и у меня подкашиваются ноги.