После развода. Осталась лишь ненависть

Глава 24

По спине вдоль позвоночника бегут мурашки, а в животе что-то тревожно сжимается.

Я прохожу быстрым шагом в квартиру.

Осматриваюсь. Сердце колотится в груди.

Все в порядке. Все как всегда. Все на своих местах.

Ничего не тронуто. Ничего не пропало.

Возвращаюсь в прихожую и с минуту просто стою у полки, глядя на этого дурацкого жирафа.

И не то чтобы это что-то ужасное.

Не сломанная дверь.

Не распахнутое окно.

Не пропавшая техника.

Но…

— Мам, можно мультик? — голос Никиты выбивает меня из транса.

— Эм… да. Ставь. Только недолго, ладно?

Он ускакивает в комнату, а я еще секунду смотрю на фигурку.

Может, сама?

Вытирала пыль вчера вечером… кажется?

Могла задеть и повернуть?

А потом закрутиться, забыть?

Да, могла.

Наверное.

Да, конечно, это была я!

Ну, потому что иначе… как?

Кому понадобилось приходить?

И зачем трогать жирафа?

Чтобы… что? Проверить мою внимательность?

Я фыркаю.

Полный бред!

Господи, Яна, ты уже сходишь с ума.

Очевидно, что сама повернула.

Жизнь так устроена — любое странное событие почти всегда имеет самое тупое объяснение.

Выдыхаю.

Убираю шарф, переодеваюсь в домашний спортивный костюм, мою руки, прохожу на кухню и начинаю резать овощи — обычная домашняя рутина.

Она успокаивает и отвлекает. Завтра, вместо заслуженного отдыха, мне предстоит полный ахтунг в офисе.

Положив телефон на столешницу возле разделочной доски, звоню няне, включив громкую связь.

Трубку берут не сразу.

— Ой, Яночка, извини, но завтра не могу, уже все, занята, — торопливо сообщает она. — Мне надо было заранее сказать. А то я уже договорилась.

Понятно.

Прощаюсь, нажимаю на отбой. Снова беру телефон в руки.

И уже почти набираю Илью.

Но палец замирает.

Нет.

Только не сегодня.

Ни сил, ни желания разруливать еще один "недопонимательный" вечер.

Не буду я ему звонить. После того, как я на него наехала сегодня за то, что он слишком навязчив, теперь самой звонить и просить об одолжении…

Нет. Точно нет.

Это было бы слишком тупо, да и вообще…

Я опускаю телефон на стол.

Других знакомых нянь или тех, кого можно было бы попросить о помощи, у меня нет. А искать сейчас кого-то незнакомого… в последний момент…

Так, ладно. Там все равно только наши будут.

— Никит, — говорю вслух, — завтра пойдешь со мной на работу.

Из комнаты звучит восторженное:

— Ураааа! Можно в твой компьютер?!!

— Нет.

— Но я буду тихо!

— Вот это можешь. Посидеть тихонько и порисовать.

Он фыркает, но соглашается.

Офис в субботу похож на заброшенный храм.

Тихий, полутемный, с эхом шагов в коридоре.

С удивлением обнаруживаю, что в нашем бухгалтерском зале никого.

Ошарашенно моргаю. Я была уверена, что девочки тоже придут.

Но нет — свет выключен, а все рабочие места пустые.

Может, они подойдут попозже? Решили выспаться в выходной?

Скорее всего.

— Никит, садись вот сюда, — я сажаю его в угол, за самый дальний стол, чтобы он никому не мешал, когда придут остальные.

Тут обычно сидит Аня, застенчиво прячась от всех за фикусом. Но сегодня она навряд ли придет, она ведь просто стажер.

— Вот тебе твой альбом, карандаши.

— А ты будешь работать?

— Да.

— А я тоже хочу работать! Ведь мы же на работе, — он пытается залезть на кресло, а я регулирую высоту, чтобы ему было удобней.

— Хорошо. Тогда нарисуй мне свою будущую работу. Твоя задача — хорошо подумать и нарисовать, чем ты будешь заниматься, когда вырастешь, — даю я ему задание. — Это и будет сейчас твоя работа. Но работать нужно молча до тех пор, пока не закончишь. Понятно?

Он серьезно кивает и устраивается за столом, раскладывая перед собой карандаши.

А я сажусь за свой стол и включаю компьютер.