После развода. Первая жена моего мужа

Глава 11

Лера

Я лежу неподвижно, будто любое движение может сломать меня окончательно. Внутри разрастается тишина, странная, как после взрыва. Мысли текут медленно, но каждая из них, будто лезвие ножа.

Тело тоже болит. Но это терпимо. Настоящая боль прячется где-то под ребрами. Она разливается медленно, вязко, как что-то ядовитое, и не дает ни вдохнуть нормально, ни уснуть.

Закрываю глаза, но предательство не исчезает. Оно рядом. В каждом ударе сердца.

Я не хочу ни видеть, ни слышать Савву. Даже его имя режет. Еще вчера он был моим мужем, человеком, которому я верила безоговорочно. А сегодня стал человеком, которому больше нет места в моем сердце.

Осознание, что он жил двойной жизнью, выбирал между мной и другой женщиной, спасал не нашу семью, а их, должно было уничтожить меня.

Но нет.

Это больно. Это жжет. Это рвет на части. Но это даже не самое страшное.

Самое страшное лежать вот так, в больничной палате, и не знать. Не знать, что с моим ребенком.

Неведение сводит с ума. Оно хуже любой правды. Потому что в нем живет надежда. Крошечная, болезненная, но живая. А вдруг врачи ошиблись? А вдруг сердце просто не услышали? А вдруг все было слишком быстро, слишком суматошно, и они сделали выводы раньше времени?

Я ловлю себя на том, что считаю удары собственного сердца и будто пытаюсь услышать еще одно – внутри себя. Это глупо. Я понимаю это разумом. Но тело не слушается.

А потом приходит вторая мысль. Гораздо страшнее предыдущей! А вдруг это правда? Вдруг они не ошиблись?

Если это правда, значит, я потеряла все и сразу.

Ребенка. Мужа. Будущее, которое уже начала себе представлять.

И от этой мысли становится так холодно, что я инстинктивно сжимаюсь под одеялом, будто можно согреться, если стать меньше. Я больше не злюсь. Злость требует сил. А у меня их нет. Есть только страх и пустота.

День незаметно перетекает в вечер. Шаги в коридоре становятся тише. Я закрываю глаза, но спать не могу. Стоит мне перестать контролировать мысли, как они тут же возвращаются к одному и тому же.

Если ребенок жив, то я выдержу все. Но если нет…

Слезы текут тихо, беззвучно. Я прикусываю губу, чтобы не всхлипывать. Подушка мгновенно становится влажной. Я плачу навзрыд. Так, будто во мне что-то медленно растворяется.

Часы на стене идут медленно, будто нарочно испытывают мое терпение. Не знаю сколько проходит времени, но вот я вздрагиваю и просыпаюсь от тихого звука открывающейся двери.

– Лера… – слышу голос Евгении Леонидовны в полудреме.

Я открываю глаза с трудом. Голова тяжелая, тело ватное.

– Прости, что разбудила, – продолжает она мягко. – Но у меня есть поручение от Агапова.

Я приподнимаюсь взглядом, не говоря ни слова. Сердце начинает биться быстрее.

– Он требует, чтобы тебя отвели на повторное УЗИ. И как можно скорее.

Я нервно сглатываю. Уже сейчас? Так скоро?

Евгения Леонидовна подходит ко мне и помогает пересесть на каталку.

В груди разрастается тревога. А что если результаты первого УЗИ подтвердятся? Что если конец на самом деле?

Я стараюсь вдохнуть побольше воздуха и вообще не думать не о чем.

Сперва меня везут на кровь. Холодный стол, жгут на руке, укол, который я почти не чувствую, потому что все внутри сосредоточено только на маленьком лучике надежды внутри.

Потом опять коридор. Бойкий тон Евгении Леонидовны, которая без очереди провозит меня в кабинеты. И вот впереди уже виднеется дверь с табличкой «УЗИ».

Вот тут становится по-настоящему страшно.

Меня завозят в кабинет, где сейчас сидит единственный диагност. Девушка это уже другая. Не та, что была вчера. Она кивает, просит лечь, аккуратно оголить живот. Я послушно выполняю каждое движение, как будто от этого зависит исход.

Гель холодный. И я невольно вздрагиваю от его прикосновения.

– Дышите ровно, – говорит она.

Я киваю и… молюсь. Не словами, а всем существом. Я никогда раньше так не молилась. Но сейчас все иначе. Я сжимаю зубы и про себя повторяю одно и тоже «боже, прошу! Пусть он просто будет жив!».

Врач водит датчиком по животу. Смотрит на экран. Молчит.

Эта тишина невыносимая. Секунды тянутся вечностью.

В голове вспыхивают и гаснут мысли, что если сейчас скажут «нет», я не знаю, как буду жить дальше. Я уже потеряла слишком много. Если и это…

Она вдруг приближает изображение. Что-то быстро печатает. Снова смотрит.

Я не выдерживаю, открываю рот, но не успеваю спросить.

– У меня для вас отличные новости, – опережает она меня.

Я замираю, слушая каждое ее слово, будто мантру.

– Похоже, когда вам делали УЗИ в прошлый раз, у плода был ушиб. Сердце действительно могло биться так слабо, что аппарат его не зафиксировал. Такое бывает. Особенно после травм.