После развода. Право на семью

Глава 8

– Не хочешь маму с днем рождения поздравить, Ань? – произносит Раиса, когда мы оказываемся дома, и дочка навостряет лыжи к себе в комнату.

– День рождения? – удивляется Аня, а вот у меня что-то туго стягивается в сердце.

Мне хочется скукожиться и принять позу эмбриона, чтобы уменьшить боль, но я не хочу показывать ей, что у меня проблемы со здоровьем. Еще не время. Дочка и так потрясена разводом родителей, и всё, о чем я могу думать – это разговор с Аней. Мне нужно как-то объяснить ей всё так, чтобы она не думала, что как-то причастна к разводу.

– Иди к себе, Анют, я скоро к тебе поднимусь. У тебя что-то голос хрипит, подогрею тебе молоко с маслицем, печенье будешь?

– Не болею я, мам, хватит уже, – раздражается Аня, и качаю Раисе головой, чтобы не вмешивалась. По ее лицу уже вижу, что она хочет осадить дочку, вот только у нее ведь нет детей-подростков, ей не понять, что с ними нужно мягче. Переходный период – штука сложная, тут как на минном поле, один шаг не туда – и game over.

С приходом в дом я сразу же начинаю суетиться и нервно стягиваю с себя кофту, вешая ее на крючок. Всю нашу обувь, как только Раиса проходит вперед, аккуратно складываю в обувницу и только затем иду за ними.

– И долго ты собираешься с ними сюсюкаться? – недовольно произносит золовка.

Ее муж Паша отъехал по делам в офис к Марату, который даже не удосужился поинтересоваться, как я и когда меня выписывают. Я понимала, конечно, что ему немного стыдно за то, в каком виде я застала его, узнав про измену, но не думала, что он будет так жесток, что даже смс не черканет. Я всё же по-прежнему его жена, от которой у него двое детей.

– Она девочка, Раис, у которой разводятся родители. Что ты мне предлагаешь? Кричать на нее и бить? Ты знаешь, что я против таких воспитательных мер.

– Она ведь не знает, что вы разводитесь. Стоп. Что за выражение лица, Лиз? Неужели вы ей уже сказали?

– Когда бы, – качаю я головой. – Она сама узнала. Марат забыл документы на видном месте на столе, она зашла и увидела. Мне нужно с ней сейчас наедине поговорить, узнать, что она думает по этому поводу. И как давно знает. Сама понимаешь, с Маратом я сейчас не разговариваю.

– Так и не позвонил?

В голосе Раисы и жалость, и гнев одновременно. Золовка всегда была вспыльчивой, и что-то мне подсказывает, что когда Марат появится дома, его ждет серьезный разговор.

– Нет, – отвечаю я односложно, вхожу в столовую и замираю. – Что это?

Стол уже накрыт на пять персон, и от этого я впадаю в ступор. В этом доме кухонными делами занимаюсь всегда я сама, даже прислуга ничего не делает без моего ведома. Накрытый яствами стол вызывает у меня неоднозначные эмоции. С одной стороны, приятно, что хоть кому-то не всё равно на мой день рождения. С другой, ладони зудят от желания всё расставить по-другому.

– Сюрприз! – восклицает Раиса и смеется, приобнимая меня за плечи. – Сначала я хотела заказать столик в ресторане, но подумала, что лучше семейные посиделки впятером, ну если не считать Матюшу, он прекрасно в своем детском стульчике посидит. Ты после больницы, я побоялась, что в кафе будет шумно, много посторонних людей.

– Это ты здорово придумала, – улыбаюсь я и похлопываю подругу по руке. – А не рано накрыт стол?

– Самое то для обеда. Празднично. Сейчас просто пообедаем, а уже вечером погудим. Как раз и торт, и подарки подъедут. Для детей я аниматоров заказала.

– Что-то мне подсказывает, что Анька будет недовольна. Для них она уже взрослая.

– Взрослая, – фыркает Раиса. – Вы ее разбаловали, родную мать даже с праздником поздравить не может.

– У нее стресс, Раис, – качаю я головой и иду на кухню. Мне и правда показалось, что ее голос хрипит – верный признак зарождающейся болезни, которую срочно нужно купировать сразу. Анька ведь вся в Марата, если уж болеет, то со страданиями и чуть ли не как умирающий лебедь.

Пока разогревается молоко, я быстро мою руки и иду в детскую к сыну. Няня сидит у окна, а он мирно посапывает в своей кроватке. Мой сладкий пухляш. Я глажу его по щечкам, наклоняюсь и невесомо целую, чтобы не разбудить. Не видела всего сутки, но сердце уже истосковалось от тоски.

Когда я прихожу под дверь к Ане, то первым делом стучусь. Захожу, когда звучит короткое “да”.

– Опять ты со своим молоком, сказала же, что не буду, – ворчит она и снимает с головы габаритные наушники. Встает из-за компьютерного стола и садится на кровать.

Несмотря на ее недовольство, я всё равно заставляю ее всё выпить, но никуда не ухожу, несмотря на ее намеки, что ей пора делать уроки. Ага, знаю я, какие уроки. В игры будет опять рубиться. Но я не ругаюсь, всё никак не решаюсь начать разговор.

– Ну что опять, мам? Говори уже, у меня и так голова болит!

– Голова? Я вызову врача, это точно ОРВИ.

– Мам!

– Ладно-ладно, прости, Ань… Ань, давай поговорим о нашем с отцом разводе. Вижу, что тебя это беспокоит.

Конечно, мне бы хотелось, чтобы Марат, как настоящий ответственный отец, был сейчас рядом со мной, чтобы ответить на все Анины вопросы, но я уже даже не удивлена, что его нет.