После развода. Право на семью

Глава 10

Лиза

– Может, надо было самой пойти, Раис? – в который раз спрашиваю я у подруги, параллельно поглядывая на часы.

Мы ждем Марата и Аню с родительского собрания, поэтому не садимся за праздничный стол, а я с каждой минутой всё больше нервничаю. Не могу найти себе места.

– Всё правильно ты сделала, Лиз. Пусть Марат привыкает брать на себя ответственность. Или ты собралась и после развода за ним подтирать? Чай не маленький, справится. Кстати, о чае. Давай, еще подолью. Пока мы дождемся их, напьемся так, что и кушать не захотим.

– Подтирать, скажешь тоже, – морщусь я и забираю у нее наполненную кружку чая. – Он же взрослый мужик, а не малыш, как Митюша.

– И чем они отличаются? Просто проблемы разнокалиберные, – хмыкает Раиса и кивает мне за спину. – Вон, только посмотри, как Пашка с интересом в паровозик с Матвеем играет. И не скажешь, что разница почти в сорок лет между ними.

Я оборачиваюсь и смотрю в открытый проем кухни. А там около потухшего камина и правда играют Пашка и мой сын. Мое сердце сжимается от этой картины, и я пытаюсь вспомнить, видела ли когда-нибудь Марата, играющим с собственным сыном. И никак не могу припомнить даже одного раза. Всегда занят. Всегда торопится в офис. Важное совещание. Такое важное, что даже минутку не может выделить для Митюши.

Что ж, теперь я знаю, куда утекают все эти минутки, которые легко складываются в часы. И мне еще горше, чем прежде.

Всё то время, что Марата и Ани нет дома, Раиса пытается заговорить со мной о том, что я буду делать дальше, но я старательно избегаю этой темы, так как мне нужно сначала подумать об этом наедине с собой. Я ни на секунду не забываю, что, несмотря на то, что она на моей стороне, она его родственница, как ни крути. Так что многие свои мысли и планы держу при себе. Сейчас мне нужно действовать умнее. Подумать, а затем подготовить к предстоящему разводу не только дочь, но и родителей. Благо, что Митюша еще слишком мал, чтобы что-то понимать.

В этот момент открывается входная дверь, и становится шумно. По пыхтящим звукам я уже представляю, как Анька раскидывает свои кеды по коридору. Сколько бы ни просила складывать их аккуратно, она продолжает саботировать чистоту и порядок мне назло. Спасу на нее нет.

– Черт. Сказала же Марату, чтобы за час предупредил, чтобы манты можно было на плиту ставить, – ворчит Раиса, а вот я бегу в коридор. Хочу знать, как всё прошло. Вот только вместо мужа на пороге стоит его водитель, а на тумбе сидит заплаканная Анька.

– Анют, почему ты плачешь? Что случилось? – присаживаюсь около дочери.

– Я пойду, Лизавета Георгиевна, мне нужно к Марату Аркадьевичу, – произносит в этот момент водитель Леонид.

Я поднимаю на него глаза и прищуриваюсь, чувствуя неладное.

– А где он сам?

– У него дела, – отвечает мужчина и отводит взгляд, неловко переминаясь с ноги на ногу, а затем быстро разворачивается и практически убегает, словно боится, что я учиню ему допрос.

Я и не собираюсь так унижаться перед ним и спрашивать, где шляется мой муж, но всё равно обидно. Приходится сдержать готовый вырваться всхлип, чтобы Аня не увидела, что мне больно, и снова посмотреть на дочь, которая нервно дергает шнурки от кроссовка, затягивая его, наоборот, слишком туго.

Входная дверь снова хлопает, и я помогаю дочке снять обувь, ожидая, что она по-бунтарски убежит наверх, как всегда это делает после собрания, но она вдруг кидается мне на шею и начинает реветь сильнее.

– Ань? – растерянно спрашиваю я ее и обнимаю, чувствуя, как тает мое материнское сердце.

Не думала никогда, что стоило лишь раз отправить на родительское собрание Марата, чтобы дочь, наконец, обняла меня хотя бы разок.

– Мы не нужны отцу. У него скоро родится другой ребенок. Долгожданный и любимый. Он сам так сказал! – произносит она отрывисто, продолжая рыдать, а я растерянно застываю, не веря, что слышу это.

– Он так и сказал? Что вы с Матвеем ему не нужны?

Я не верю, что спрашиваю это, но первую реакцию никуда не спрятать. Я вся дрожу и держу лицо перед дочерью, чтобы она не расклеилась еще сильнее, а сама хочу зареветь, как и она. Никогда не думала, что Марат опустится до того низко, что начнет делить детей.

– Нет, – выдыхает Аня, и я слегка расслабляюсь.

Каким бы ни был Марат козлом, но детей он всё же любит. Видимо, он поговорил с Аней о разводе с чего-то вдруг и коряво объяснил ей о причинах.

– Ты узнала, что у него другая женщина, солнышко? – спрашиваю я, а сама зажмуриваюсь, не веря, что он и правда так поступил с дочкой. Сам же угрожал мне, что если я вздумаю рассказать ей, что он спит с Полиной, то жизни мне не даст.

– Я же не слепая, видела их в торговом центре на прошлой неделе, – хнычет Аня. – Выбирали детскую одежду. Синюю. Мальчик буде-е-ет.

Не сразу я понимаю, что мои опасения насчет того, что его любовница беременна, оказываются правдой, а когда до меня доходят слова Ани, я цепенею.

– Что папа тебе сказал, солнышко? Ты из-за этого плачешь, что ли?

Аня после моего вопроса замирает, мышцы ее тела напрягаются, и она с силой отстраняется, заглядывая в мои глаза. И взгляд у нее до боли серьезный и обвиняющий.