После развода. Право на семью

Глава 11

– Наш ребенок в порядке. Беременность удалось сохранить.

Услышав слова Полины, я прислоняюсь спиной к стене и едва не съезжаю по ней от охватившей тело слабости.

Если до этого я лишь подозревала о том, что у Марата есть веская причина, чтобы вот так бесповоротно и без сожалений разрушить многолетний устоявшийся брак, ведь не может быть дело только в страсти или влюбленности, то сейчас мои опасения подтверждаются.

Конечно, Рая говорила о том, что Марат предупреждал ее о пополнении в семье, но я всё равно гнала подобные мысли от себя куда подальше. В глубине души, несмотря на предательство, я, как всякая любящая женщина, пыталась найти мужу хоть какое-то оправдание. Не готова я была признать, что это конец.

Если там намечается рождение ребенка, то это означает, что их с Полиной будет связывать нечто большее, чем просто чувства или секс.

Ребенок – это уже обязательства, от которых просто так не отмахнешься.

– Ау? – вопросительно отзывается Полина по ту сторону трубки, и я отмираю, будто снова начав дышать.

Глубоко втягиваю в легкие воздух и медленно моргаю, пытаясь привести свои эмоции в порядок.

– Меня эта информация не касается. Передайте Марату, чтобы перезвонил и ехал домой, – холодно произношу я, чтобы она не поняла, как ее слова про беременность дезориентируют меня и выбивают из колеи.

Мне будто физически плохо. Такого унижения и представить сложно. Такие моменты обычно случаются с героинями мыльных опер, но никак не с реальными людьми. Так мне казалось раньше.

– Но он… – пытается она что-то сказать мне, но я перебиваю ее.

– Будьте добры выполнить мое поручение, это ваша работа, в конце концов, – выпаливаю я и сбрасываю вызов, не собираясь дальше поддерживать с ней разговор.

Пусть знает свое место.

Пока что я – его законная жена, в то время как она – всего лишь любовница и секретарша, в чьи обязанности входит уведомлять Марата о посланиях, которые ему оставляют люди.

И пусть только попробует проигнорировать мой приказ. Лучше ей не видеть меня в гневе.

Да, я мягкосердечная женщина, особенно со своими близкими, но всякому терпению приходит конец.

Прямо сейчас я ощущаю себя львицей, чье дитя обидели, и готова разорвать соперницу и всех причастных в клочья, с рыком разбрасывая ошметки во все стороны.

От этого странного сравнения у меня вырывается смешок, а затем я хохочу сквозь слезы, чувствуя, что меня волнами накрывает истерика.

Ноги не держат меня, и я сажусь на пол в конце коридора, чтобы никто не услышал, как я горько плачу от обиды за былое счастье.

Постепенно мой тихий плач утихает, и я всхлипываю, обнимая себя за плечи и раскачиваясь из стороны в сторону.

В себя меня приводит звонок.

Марат.

Он?

Или Полина с его телефона?

– Слушаю, – говорю я равнодушно, пытаясь не шмыгать.

– Полина сказала, что ты звонила. Что-то срочное? Если нет, то поговорим завтра, – сразу же произносит холодно Марат.

От его тона мне становится не по себе.

Чувствую себя бедной просительницей в приемной мэра, который вечно занят и не может принять тебя. А ты слышишь в этот момент, как он говорит с кем-то по телефону о том, что в выходные не прочь поиграть в гольф.

– Срочное, Марат, срочное, – зловеще произношу я, вставая с холодного пола и отряхивая платье. – Что за чушь ты сказал Ане? Водитель привез ее всю в слезах и истерике. Какое право ты…

Я начинаю напирать, раздражаясь всё сильнее после каждого произнесенного слова, и тяжело дышу, желая вцепиться Марату ногтями в лицо. Если бы он стоял напротив, я бы так и поступила, желая разодрать его идеальное гладкое лицо в кровь. Чтобы сбить с него спесь и заставить снова стать человеком.

Отчего-то я уверена, что сейчас он морщится, словно говорит не с собственной женой и матерью своих детей, а с какой-то побирушкой, которая слишком многого требует.

Мое воображение разыгрывается до такой степени, что я накручиваю себя до невообразимых пределов и на грани того, чтобы устроить безобразный скандал с криками и обвинениями.

Всё мое желание решить всё полюбовно тает, уступая место непримиримости и агрессивному поведению. Вот только ответная реакция не менее хлесткая.

– Держи себя в руках, Лиза. И не трепи языком направо и налево. Надеюсь, ты в комнате одна и Рая тебя не слышит?

Кажется, всё, что волнует Марата – так это чужое мнение. Не мое и Ани, а других родственников.

– Нет, не слышит, – цежу я, понимая, что дальнейший разговор, если я не отвечу ему, он не продолжит.

– Вот и отлично. А насчет Ани тебе лучше знать. Если бы ты хранила свое барахло под замком, может, Аня сейчас не ревела бы белугой.

– Что ты имеешь в виду? – настораживаюсь я, слыша в его голосе какой-то намек. Несмотря на, казалось бы, спокойный тон, я чувствую, что он зол.

– Аня нашла твои поздравительные по поводу ее рождения, – говорит он, и я молчу, не понимая, к чему он клонит.