После развода. Право на семью

Глава 15

Прихожу в себя я от нашатыря, который мне настойчиво водят перед носом, чуть ли не засовывая в ноздрю. Я кашляю, чувствуя, как от едкого запаха наворачиваются слезы, словно я накромсала по меньшей мере килограмм лука.

Сначала я вижу Раису, стоящую надо мной с обеспокоенным выражением лица.

После чувствую боль в ноге и опускаю голову. Моя стопа перевязана полотенцем, пропитанным кровью, и от вида красного пятна мне снова становится плохо и кружится голова.

Я снова прикрываю глаза и стараюсь сделать несколько вдохов-выдохов.

– Мам, – раздается тихий голос дочери. – Ты как? В порядке?

Аня говорит чересчур тихо и кротко, я слышу в ее тоне нотки страха.

Она сидит на стуле около меня, и я перевожу взгляд на нее. Слабо улыбаюсь, чувствуя усталость, и по голосам слышу, что неподалеку причитает Лариса Олеговна. Жалуется на самочувствие, что у нее болит в груди и трясутся руки. В очередной раз умирает.

В этот момент, пока Раиса прикладывает к моему лбу намоченную холодной водой тряпку, к нам подходит Паша со стаканом воды. Он хмур и невесел, переводит неодобрительный взгляд на Марата. Но тот даже не смотрит на нас. Сидит около матери и выслушивает ее жалобы.

Я с благодарностью улыбаюсь, приподнимаюсь не без помощи Раи и делаю несколько жадных глотков. Во рту пересохло, словно в пустыне, так что обычная вода из-под крана, судя по запаху, кажется мне довольно вкусной и освежающей.

– Всё хорошо, девочка моя, – убеждаю я дочку, что ничего страшного не произошло.

Кажется, она испугалась за меня и сейчас сидит и трясется, забыв обо всех своих обидах. Вот что делает страх с человеком.

– Ничего не хорошо, – возражает Раиса, а затем смотрит на мою ногу. – У тебя кровь не останавливается, Лиз. Мы скорую вызвали, но что-то они телятся. И за что мы налоги платим?

– Не наводи панику, Рай, – осекает жену Паша и кладет руку на ее плечо, слегка сжимая его, чтобы она перестала наводить кипиш. – Прошло всего десять минут. Здесь больница недалеко, так что скоро будут.

Буквально через несколько секунд раздается переливчатая трель.

– Сиди, я открою, – снова говорит Паша и не дает жене встать. Сам же кивает Марату, чтобы не дергался, и идет к входной двери.

Вот только когда открывает ее, внутрь с шумом и энтузиазмом вваливаются какие-то люди в игрушечных костюмах и начинают плясать, пытаясь нас развлечь.

– А кто тут у нас именинница? – громко кричит один из них и начинает оглядываться по сторонам.

У меня начинает болеть шея, и я снова ложусь на подушку, но успеваю заметить, с каким недоумением они оглядываются по сторонам. Ведь видят картину не совсем привычную.

Детей нет. Никто им не рад.

– Черт. Я совсем забыла про аниматоров, – кается Раиса и качает головой. – Сейчас выпровожу их. Они совсем ни к месту. Какой уж тут праздник. Скорее, батюшку вызывать.

Рая бурчит себе под нос, а затем споро выгоняет то ли фиксиков, то ли лунтиков. Кажется, она совсем не понимает, чем увлекаются девочки возраста Ани. А уж Митюша пока и вовсе не разбирается. Ему всё за радость.

Я стараюсь вниз не смотреть, так как боюсь расплакаться. Мысли одна хуже другой накрывают меня с головой – начиная от ампутации и заканчивая преждевременной смертью.

Аня непрерывно плачет и огрызается с отцом, когда тот пытается отправить ее наверх, а у меня даже сил нет разнять их. Мне не хочется, чтобы Аня смотрела на всё это, но она так сильно цепляется за мою руку, как в детстве, что у меня не хватает духу ее прогнать.

Я начинаю бояться, что это наша последняя встреча.

Ипохондрик. Такое мне дали прозвище в семье.

– Не смей мне указывать, я хочу быть с мамой! – шипит Аня, когда Марат снова пытается отправить ее в комнату, чтобы она не мельтешила тут, когда приедет скорая.

Марат начинает злиться, и на его лбу аж жилка бьется с силой, но вспылить он не успевает. Снова раздается трель дверного звонка. На этот раз скорая.

– Наконец-то! Скорее, измерьте мне давление! Мне кажется, у меня инсульт! – подрывается с места Лариса Олеговна и кричит, картинно заламывая руки.

Врачей двое, так что они разделяются. Женщина идет к свекрови, а мужчина ко мне.

– Сначала меня пусть осмотрят! У меня травма посерьезнее, – возражает против, по ее мнению, беспредела свекровь, но врачи ее не слушают и делают свое дело.

– Что тут у нас? – деловито спрашивает мужчина, и я невольно подмечаю, что со своей бородой и крупным телосложением он больше похож на травматолога, чем на парамедика.

– Ваза разбилась, и осколки задели ее ногу. Кровь не прекращается, возможно, задета артерия, – деловито говорит Паша, пока Раиса обмахивается одной рукой, а второй прижимает к себе плачущую Аню.

– Дайте взглянуть, – говорит медик и, надев перчатки, разматывает полотенце.

Я зажмуриваюсь, так как на рану смотреть мне страшно, и жду его вердикта. Не проходит и нескольких секунд, как он снова заматывает полотенце обратно. И всё это без сумбура и мельтешения. Спокойно. По-деловому.