После развода. Пройти по осколкам любви

Вторая глава

Тоненько завибрировала боль в виске, а мир стал сужаться вокруг меня, оставляя в фокусе только любимые глаза моего мужа. Злые равнодушно-усталые глаза. Словно в родном теле вдруг проснулся чужой подселенец, безразличный к моей судьбе.

- Как суд? Что ты сказал? Я не поняла. Повтори, пожалуйста! – фыркнув, осипшим голосом переспросила, надеясь, что я ослышалась и неверно поняла слова мужа.

Но моё тело уже точно знало ответ.

Руки и ноги стремительно холодели и теряли чувствительность. Я теряла ориентацию в покачнувшемся вокруг меня пространстве. Словно в тумане видела, как искривились в усмешке красивые губы Стаса и зашевелились, произнося страшные слова:

- Всё ты верно услышала, Катерина. Прекрати концерт. Возьми себя в руки и собирайся в суд.

Невнятно доносился сквозь гул в ушах раздражённый голос мужа. Словно сквозь вату, через стремительно разрастающуюся между нами трещину его слова каплями расплавленного железа въедались в мой мозг.

- Я не обижу тебя, Катерина. Эта квартира останется за тобой и детьми. И дача под Серпуховым тоже. И машина твоя останется в твоём владении. Я не зверь и не подлец, и буду помогать тебе финансами с детьми в разумных пределах. Но только давай без ненужных сцен и истерик! Я и так откладывал разговор до последнего, щадя твои чувства.

Стас всё говорил и говорил, его губы двигались и изрыгали из себя невозможное, немыслимое. То, что я не в состоянии осмыслить. Слова скользили, вызывая слабый отклик в обожжённом ужасом сердце.

Щадя? Вот это безжалостное препарирование меня на кухне, это он делает, сострадая моему горю? Он так бережёт меня?

Нечеловеческая дикость!

Что он говорит? Какое содержание? Что он хочет от меня сейчас услышать? Размер алиментов?

Смотрела на любимое лицо и не узнавала мужчину. Кто этот жестокосердный механический болван, разбивающий прямо сейчас мою жизнь в стеклянное острое крошево расчетливо и целенаправленно? Что он хочет от меня?

Ещё не остыла постель после нашей близости, ещё не смылись следы с кожи и его запах пропитывает меня насквозь, а он уже пытается выторговать у меня более выгодные условия для выплат по алиментам? Ищет, как откупится от меня подешевле? Торгуется, пританцовывая грязными ботинками на тракторной подошве по осколкам моей жизни и моего сердца, как рыночный спекулянт в предчувствии барыша.

Кто это? Мой Стас?

Впилась ногтями в подушечки ладоней до боли и прохрипела единственное, что набатом гремело в моём мозгу:

- Почему?

- Что почему? – словно споткнувшись, спросил Стас.

Помолчал немного и разразился криком:

- Почему ты не слушаешь меня! Я говорю тебе о серьёзных и важных вещах, а ты, как всегда, выворачиваешь всё шиворот-навыворот! С тобой невозможно разговаривать!

- За что ты так со мной поступаешь? Зачем это всё сделано? К чему была твоя нежность? Прощался? Напоследок решил получить от меня любви столько, чтобы хватило на дальнейшую пустую жизнь? – перебила я, вцепившись в столешницу ладонями, разодранными в кровь собственными ногтями.

- Зачем эти трагедии, Кать? Что такого страшного то происходит? Миллионы разводятся и живут дальше счастливо. Общаются. Дружат. Поддерживают друг друга, и все живы! Одна ты готова умереть от развода! – ухмыльнулся Стас и добавил, словно в сторону:

- Поэтому я и тянул с разговором! Тебе же страшно что-то сказать, Кать! Сразу нервы и всемирный масштаб!

Лицо мужа расплывалось перед моими глазами, словно отдаляясь в поглощающем всё вокруг тумане. И казалось, что ничего больше не осталось рядом со мной. Одно обманчивое марево неизвестности.

- Зачем ты поранила себя? Позволь, я продезинфицирую и обработаю порезы! – проговорил Стас таким будничным тоном, словно интересовался, какой сыр я буду на завтрак.

Он подошёл ближе, обдавая знакомым ароматом своего тела, и положил ладонь сверху моей. От этого прикосновения меня ощутимо тряхануло. Прострелило, словно током.

- Ответь, Стас! – потребовала, выдёргивая, освобождаясь из плена мужниной ладони, отстраняясь от мужа.

- Катерина, ты чудесная женщина и прекрасная мать. У тебя всё организованно и расписано наперёд. Когда и где пройдёт наш отпуск, и в какой институт поступит наш сын. Но так нельзя! Мне надоело жить рядом с идеальным идеалом! Я хочу живую женщину, а не ангела во плоти! – Стас сложил руки на груди, словно отгородившись и опираясь на столешницу бедром, продолжил, — Я хочу пожить для себя, Кать. Я становлюсь рядом с тобой дедом. Респектабельным и спокойным дедом, способным только доживать эту жизнь.

Стас заметался по кухне, размахивая руками и заводясь, говорил всё громче и уверенней:

- А мне всего сорок пять! Я хочу путешествовать и кататься на мотоцикле, хочу сплавляться, как в молодости по порогам диких рек, и я хочу жить, Катя! Я задыхаюсь рядом с тобой!

Сквозь пелену слёз и шум в ушах я услышала конец очередной фразы:

- Жить не с тобой в склепе с предсказуемым завтра, а полноценной мужской жизнью!

И меня затрясло как в припадке.

А Стас всё говорил и говорил, не замечая меня, перечисляя свои желания и выпестованные мечты. Растаптывая мою любовь и обесценивая наши с ним десять лет. То, что было моим счастьем и тихой гаванью семьи, для него, оказывается, стало душным склепом. Без страстей. С мещанской обыденной определённостью бытия.

Он говорил, а я смотрела на мой кровавый след на его ладони. Мне казалось, я умирала на кухне моего бывшей семейного гнезда от жестокости любимого мужа. А моя кровь на его руках ярким пятом выжигала след на сердце и в памяти.