После развода. Прощай, генерал!

Глава 1

— Теперь понятно, почему мне изменил муж. Как я могла выбрать нормального мужика себе в пару, когда отец оказался последним подлецом?! — во все горло кричит дочка и бросает в лицо Игорю какой-то журнал.

Вокруг воцаряется тишина.

Мир будто останавливается.

Наша семья, дети, внуки, друзья, сослуживцы мужа и просто знакомые, которые пришли на день рождения моего Игоря и до этого сидели за столом, оживленно болтая, синхронно, словно болванчики, поворачивают головы в нашу сторону.

Я же в свою очередь смотрю не на мужа, который будто в статую превратился, хотя он и так греческого бога напоминает в своем сером костюме, с высеченными, словно из камня, чертами лица, седыми, идеально уложенными волосами и глазами, мечущими молнии в собственную дочь. Нет, все мое внимание направлено на Аню, нашу с Игорем девочку, которая не так давно развелась с мужем и осталась одна с двумя детьми.

Развод дочери оказался не из приятных, если нечто подобное вообще может быть чем-то приятным. Но Артур, бывший муж Ани, перешел все границы. Мало того, что он бросил мою дочь с двумя детьми в самом уязвимом для нее положении, когда она сидела в декрете с их вторым ребенком и вообще не работала, так еще и приперся со своей любовницей в суд, где должен был состояться бракоразводный процесс. Вот тогда-то все и узнали, что ходил налево Артурчик уже давно, ведь его любовница была беременна на тот момент, когда он признался в измене — в суде у них уже спиногрыз в коляске вошкался.

Бедная моя девочка, на ней лица не было, когда судья объявлял о том, что их брак расторгнут, и хоть с момента развода Ани прошло уже чуть больше года и у нее жизнь вроде наладилась — мы с Игорем помогали как могли, — она все равно остается безутешной, хотя мнит себя сильной. И вообще болезненно относится к проявлениям любого рода проблем в отношениях, к неверности в особенности.

Вот только я даже представить себе не могу, что сейчас так сильно задело Аню, но моя светловолосая милая девочка в розовом платьице — да ей уже давно за тридцать и не девочка она вовсе, правда, мне на это все равно, — напоминает фурию.

Упирает руки в бока, ноги ее оказываются расставлены на ширине плеч. Черты лица Ани заострились. Смотрит она на отца исподлобья. И было бы вообще идеально, если бы подул ветерок, чтобы волосы Ани начали развиваться. Тогда бы ее образ воительницы, пришедшей отомстить за первородный грех, был бы полон.

А так дочка просто продолжает сверлить отца злобным взглядом, и кажется, еще чуть-чуть и сорвется с цепи, а в следующий миг набросится на Игоря. Если, конечно, я не вмешаюсь.

Нужно стабилизировать атмосферу, убрать источник внесенной сумятицы из поля зрения сторонних наблюдателей, которые так и жаждут продолжения спектакля, чтобы посудачить за спиной, а потом уже разбираться, что вызвало у дочери подобную реакцию.

— Анют, — произношу как можно мягче. Медленно поднимаюсь из-за стола, заправляя свои волосы, которые я намеренно крашу в седой цвет, чтобы подчеркнуть, что не боюсь возраста, и поправляю белый пиджак из комплекта с брюками, который надела на сегодняшний праздник. Именно в этот момент замечаю, что привлекаю внимание дочери — она бросает на меня быстрый… сочувствующий?... взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на отце, — и произношу: — Давай выйдем, на кухне поговорим?

— Ну уж нет! — выпаливает Аня, делая шаг к Игорю. — Пусть все знают, какой он, — тыкает пальцем в отца, — гад! И ты, мама, в первую очередь!

Как бы я ни пыталась избежать публичного скандала, похоже, этого сделать не получится. Аню, когда ее несет, даже поезд не остановит. Вон у нее даже ноздри раздуваются. Она открывает рот, явно, собираясь сообщить всем “новость”, когда Игорь громыхает:

— Анна…

— Не смей, — визжит дочь и бросается на отца. Но тот успевает встать и поймать ее на подлете и даже перехватывает руки Ани до того, как она начнет его лупить, а дочка уже замахнулась. — Не смей больше произносить мое имя! И прикасаться больше ко мне не смей! Вообще не трогай меня! Понял? Не трогай! Не трогай! Отпусти! — истерит Аня во все горло.

Тут уже я не выдерживаю, огибаю стол и становлюсь рядом с мужем.

— Аня, успокойся! Сейчас истерики никому не нужны. Тем более твоему отцу, у которого, на минуточку, сегодня день рождения. Это такой подарок ты решила ему преподнести? Ссору? Если да и твои претензии не терпят до завтра давай выйдем и пообщаемся наедине, в узком семейном кругу, так сказать.

— Ну уж нет! Пусть все слышат! Пусть все знают! Страна должна знать своего героя! Облегчать для папочки последствия его поступка не собираюсь! — шипит дочка. А когда отец ее все-таки отпускает, замечая, что Аня больше не пытается его избить, делает шаг назад, трет запястья и сосредотачивается на мне. — А ты, мамочка, пожалеешь о том, что в очередной раз пытаешься сгладить углы. Подними журнальчик, почитай статейку. И тебе сразу перехочется защищать папашу, особенно, когда узнаешь, что он тебя на молодуху променял.