После развода. Прости измены и вернись

Глава 1

Телефон зазвонил в тот момент, когда я вытирала кухонный стол — медленно, круговыми движениями, как будто от того, насколько будет чисто, зависит, насколько ровно пройдёт весь день.

На экране высветилось: Лев.

Я поймала себя на странной мысли — я всегда беру трубку чуть быстрее, чем хотелось бы. Как будто опоздаю на секунду, и он сделает вывод: ты мне не рада. Смешно, но в браке, который длится семнадцать лет, смешного становится мало.

— Лид, — голос у него был деловой, как на совещании. — Ты про ужин помнишь наш сегодня? Я говорил тебе, кажется, да?

Я замерла с тряпкой в руке.

— Ну да, — сказала я. — Ты говорил. Хотя у нас нет повода и от тебя такое слышать вообще непривычно, трудоголик ты мой. Но, если честно, мне всё равно. Вместе выберемся куда-то.

Он тихо выдохнул в трубку — так, будто отметил галочкой пункт в списке.

— Повод не нужен. У меня для тебя сюрприз. В нашем любимом ресторане. Стол я забронировал уже на восемь вечера.

«Сюрприз» у Льва звучало так же непривычно, как если бы он вдруг сказал: я сам испёк пирог. В нашем доме сюрпризы обычно делала я.

— В восемь? — переспросила я, глядя на часы. — А Артур?

— Артур взрослый, — отрезал он автоматически, потом смягчился: — Скажи ему, что мы будем поздно. Он разберётся.

Я хотела спросить: ты точно приедешь? успеешь со своими вечными «куча дел» или «переговоры, Лид, сама понимаешь» — но проглотила. Вроде бы мелочь, а на самом деле это было самое главное.

— Хорошо, — ответила я. — В восемь.

— Отлично. — И уже сухо, привычно: — Тогда до вечера.

Он отключился первым.

Я ещё секунду держала телефон у уха, слушая тишину, будто в ней могло остаться что-то важное. Потом опустила руку и посмотрела на кухню: аккуратно расставленные чашки, светлая столешница, ваза с фруктами. Всё, как всегда. Всё правильно. Всё… слишком спокойно.

Сюрприз. В нашем любимом ресторане.

Я узнала бы этот ресторан с глазами, завязанными по запаху, вкусу блюд: тёплый хлеб с оливковым маслом, паста с морепродуктами, терпкое красное, лимонный тарт, от которого Артур морщился, а Лев улыбался и говорил: «Пусть привыкает к хорошему». Мы туда ходили, когда у нас случалось что-то важное. Когда Лев подписывал крупный контракт. Когда Артур приносил пятёрки за семестр или год. Когда мы мирились после глупых, бытовых ссор.

А сейчас… что?

В голове сразу нашлось объяснение, удобное и тёплое: Лев решил наладить отношения. Может, он понял, что мы отдалились. Может, он устал от бесконечных разъездов, встреч, «Лид, я на минуту», «Лид, позже». Может, ему нужна пауза, чтобы вспомнить, что у него есть семья.

Я ухватилась за эту мысль, как за поручень в темноте.

И всё же внутри что-то шевельнулось — не радость, нет. Осторожность.

Потому что последние месяцы Лев не был похож на человека, который вспоминает. Он был похож на человека, который решает кучу всего и не на один миллион.

Я убрала тряпку, включила чайник, хотя пить не хотела. Просто руки должны были что-то делать.

Телефон снова зазвонил — уже почти сразу, будто день решил добить меня звонками.

Катя.

Я даже улыбнулась, потому что Катя всегда звонила в самые неподходящие моменты: когда я делала маску на лице, когда мыла пол, когда пыталась поговорить с Артуром по душам. Её голос врывался в мою жизнь как сквозняк: шумный, живой, без церемоний.

— Лид, привет, — выдохнула она вместо «здравствуйте». — Всё, я больше не могу. Вовка опять заболел.

— Опять? — я прислонилась бедром к столешнице. — Температура?

— Да! И кашель этот… мерзкий. Я уже на автомате: градусник, сироп, ингаляции. А Дима… — она сделала паузу, и я почти увидела, как она закатывает глаза. — Дима, как специально, пропадает на работе до поздней ночи.

— Может, завал? — осторожно спросила я.

— Конечно завал! — Катя фыркнула. — У него всегда завал, когда у ребёнка температура. У него всегда «срочно». У него всегда «мне надо». Слушай, я устала, честно. У меня ощущение, что я замужем за его компанией, а не за человеком.

Я закрыла глаза.

Катя была из тех женщин, которые держат на себе всё: работу, дом, ребёнка, мужа, который «помогает», когда его попросишь три раза и напишешь список на бумажке. И при этом она умудрялась выглядеть прилично, улыбаться на утренниках и сдавать отчёты так, будто у неё в сутках тридцать часов.

— Ты как? — спросила она уже тише. — Что нового? Вытяни меня из этого болота мыслей, а то я сейчас или расплачусь, или Диму сковородкой огрею, если он конечно изволит вспомнить что женат и у нег сын есть.

Я хмыкнула.

— Лев только позвонил, — сказала я. — Спросил, помню ли я про ужин. В нашем любимом ресторане. И… он сказал, что у него для меня сюрприз.

На другом конце повисла пауза. Потом Катя выдохнула так, будто это она получила предложение руки и сердца.

— Лид! Ну ты серьёзно? — в её голосе сразу появилось оживление. — Это же прекрасно! Он у тебя золото, а не мужик. Сюрприз! В любимом ресторане! Да ты понимаешь, сколько женщин мечтают, чтобы их мужья хотя бы цветы по дороге домой не забывали после стольких лет в браке?

Я улыбнулась, но внутри было пустовато.

— Не преувеличивай, — сказала я. — Он просто… пригласил на ужин.

— «Просто»! — Катя фыркнула. — Лев Коршунов «просто» ничего не делает. Он если делает — значит, там масштаб. Сама же знаешь, подруга.

Я невольно усмехнулась. Это правда: Лев был человеком масштаба. Даже когда выбирал подарок Артуру, это было не «кроссовки», а «кроссовки, которые ещё не вышли в продажу». Даже когда он хотел извиниться, он не говорил «прости», он отправлял мне букет размером с детскую кроватку.

— Слушай, — Катя заговорила быстрее, — а у вас точно нет повода? Может, вы когда-то в этот день познакомились? Или он вспомнил, что ты самая прекрасная женщина на земле и решил это закрепить?