После развода. Прости измены и вернись

Глава 3

Лев сказал это спокойно, с той самой ровной интонацией, которой обычно озвучивал решения: договор подписан, машину поменяем, Артура отправим летом на курсы. Не обсуждение. Информация.

Я сглотнула.

— С кем, Лев? Мне твои сюрпризы вообще не нравятся сегодня.

Он отложил вилку так аккуратно, словно показывал: он не нервничает. Вообще.

— Потерпи.

Мне захотелось спросить снова, но я держала себя. В ресторане всё будто специально создано, чтобы люди не повышали голос: мягкий свет, тёплые тона, чужие разговоры вполголоса, официанты, которые появляются на вдохе и исчезают на выдохе.

Лев смотрел на часы — не на меня. Это было неприятнее любых слов.

— Ты можешь сказать прямо? — спросила я.

— Я и говорю прямо, — он улыбнулся, но взгляд не потеплел. — Просто ты воспринимаешь всё… слишком эмоционально.

Я сжала салфетку в пальцах. Тонкая ткань почти порвалась, но я вовремя расслабила руку.

— «Слишком эмоционально» — это когда человек спрашивает, зачем на наш приводят посторонних? — я кивнула туда, куда ушла Алёна, хотя её уже не было видно.

Лев снисходительно вздохнул.

— Алёна — не посторонняя. Она специалист. И это было для тебя.

— Для меня было бы, если бы ты спросил, хочу ли я этого вообще.

Он чуть наклонил голову. У него была привычка смотреть так, будто я не догоняю очевидное.

— Лида, — произнёс он мягче, чем минуту назад, — ты же сама говорила, что хочешь дело. Что хочешь своё. Что устала. Я просто ускорил процесс. Сделал его проще.

— Проще для кого? — тихо спросила я.

Лев снова отпил вина. На секунду показалось, что он выбирает слова. Но я знала его слишком хорошо: он никогда не выбирал слова, если считал, что имеет право говорить, как хочет.

— Для всех, — сказал он. — И не только для тебя.

Это его «не только» снова кольнуло.

В этот момент к столику подошёл официант и поставил горячее. Движения были бесшумными, профессиональными, как в театре. Казалось, даже тарелки здесь касались скатерти без звука.

— Приятного аппетита, — улыбнулся официант.

— Спасибо, — ответил Лев так, будто это он хозяин не только стола, но и всего зала.

Я автоматически кивнула, но есть не могла. Внутри будто стоял комок, который не пропускал ни еду, ни воздух.

Лев взял нож и вилку, отрезал кусок, попробовал.

— Отлично, — сказал он, кивая официанту. — И десерт потом. Лид, тебе тарт?

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила я.

— А что? — он на секунду поднял брови. — Мы же ужинаем.

«Мы же ужинаем». Как будто всё нормально. Как будто моя жизнь не рассыпается по столу вместе с крошками хлеба.

Я попыталась переключиться на что-то конкретное, чтобы не взорваться.

— Лев, — сказала я, — если ты хочешь познакомить меня с каким-то человеком, почему ты не сказал об этом заранее?

— Потому что ты бы начала задавать вопросы. А я не хочу сейчас лишнего. — Он пожал плечами. — Я хочу, чтобы всё прошло спокойно.

Спокойно. Конечно. Лев всегда любил, чтобы всё было спокойно — особенно когда кому-то неприятно.

Я взяла бокал воды, сделала глоток. Холодная вода чуть отрезвила.

— Это деловой человек? — спросила я.

Лев чуть улыбнулся, будто мой вопрос его развеселил.

— В каком-то смысле, да.

Я напряглась. У Льва слово «в каком-то смысле» означало: приготовься, тебе не понравится.

Он вдруг отвлёкся на телефон, который коротко вибрировал рядом с тарелкой. Посмотрел экран. Быстро. И, что характерно, чуть прикрыл рукой.

Я заметила. Конечно, заметила.

— Тебе нужно ответить? — спросила я.

— Нет, — сказал он слишком быстро. — Сейчас подойдёт.

Я почувствовала, как внутри поднимается паника — тихая, вязкая. Такая, когда не бежишь и не кричишь, а просто сидишь и понимаешь: впереди что-то плохое, и ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать.

Лев поднял руку — почти незаметно, будто подал сигнал. Не официанту. Кому-то в зале.

Я перевела взгляд туда, куда он смотрел.

У входа в зал появилась девушка.

Не женщина. Девушка.

Она остановилась на секунду, огляделась, будто проверяла, на месте ли зрители. Потом уверенно пошла между столиками, легко лавируя, словно знала, куда идёт, и знала, что её здесь ждут.

У неё были светлые волосы, гладко уложенные, идеальная осанка и улыбка, которую я почему-то сразу захотела стереть с её лица. Не потому, что она была виновата. А потому, что эта улыбка была слишком уверенной и наглой.

Она подошла к нам.

Лев встал, видимо, чтобы показать уважение. Я такого давно не видела даже по отношению ко мне.

— Привет, — сказал он ей.

Она ответила улыбкой и посмотрела на меня.

Взгляд был чистый. Открытый. В нём действительно не было стыда. И от этого становилось ещё хуже.

Лев сел и, будто продолжая разговор о тартаре и десерте, произнёс:

— Я решил быть честным, — муж бросает это за ужином, будто сообщает о смене мебели.

Я даже вилку не могу удержать нормально.

— Честным? Он кивает и к нам подсаживается девушка. С идеальной улыбкой и взглядом, в котором нет стыда.

— Это Ника. Мы встречаемся.

— Ты привёл любовницу, чтобы познакомить с женой? Лев — это даже не смешно.

— Я привёл женщину, с которой мне легко, — поправляет он. — А ты не устраивай сцен. Ты умная у меня. Слетай отдохни и я тоже отдохну.

Ника улыбается мне через бокал:

— Лев сказал, вы всё понимаете. Это даже… вызывает уважение.

— Уважение — это когда не плюют в тарелку человеку, с которым уже 17 лет в браке, — отвечаю я.

Муж раздражённо цокает языком:

— Слушай, хватит. Я взрослый мужик. Я хочу развлечься. Вернусь — и мы продолжим жить нормально.

— Нормально для кого?

— Для меня.

Я медленно встаю.

— Тогда живи нормально с ней. Удачи, Коршунов.

Слова прозвучали — и мир не остановился. Никто в зале не вскочил. Никто не ахнул. Официант где-то засмеялся с коллегой, за соседним столиком кто-то обсуждал отпуск, на фоне играла спокойная музыка.