После развода. Прости измены и вернись

Глава 4

Лев

Лида ушла красиво. Даже спорить смысла нет, моя воспитанная женщина. Даже когда ей больно, она умеет держать спину ровно — привычка, воспитание, характер. Или гордость. Я смотрел, как она берёт сумочку, как не суетится, как не оборачивается. Это раздражало больше, чем если бы она закатила истерику.

И всё равно я не встал следом.

Не потому, что не мог догнать. Мог. Я мог многое. Я просто не хотел.

Потому что если я сейчас побегу за ней, если начну уговаривать, объяснять, то сам признаю, что сделал что-то неправильное. А я сделал всё как надо. Честно. Прямо. Без этих бесконечных женских «нам надо поговорить». Я сказал, как есть. Взрослым людям так и надо.

— Она… ушла, — произнесла Ника тихо, будто это был факт, который надо зафиксировать.

Я посмотрел на неё и увидел в её глазах то, что женщины обычно пытаются скрыть: вопрос и расчёт. Она ждала, что я побегу. Или, наоборот, что я скажу: «Вот и всё».

— Пусть, — ответил я и взял бокал.

Вино было нормальным. В этом ресторане всё было нормальным. Здесь даже чужие трагедии выглядят, как часть декора.

Ника тронула пальцами край салфетки. У неё аккуратные руки, спокойные движения. Она играла роль «понимающей» слишком правильно.

— Может, всё-таки… — начала она.

— Не надо, — перебил я. — Сейчас начнётся. Если я побегу, она решит, что может мной управлять.

Ника слегка кивнула, будто согласилась. Но я видел — ей не нравится. Ей нужен был не мой контроль над Лидой. Ей нужен был мой контроль вообще. Чтобы распространялся и на неё тоже, но иначе: как защита.

Я поставил бокал.

— Официант!

Парень подошёл почти сразу. Вежливый, натренированный.

— Да, Лев Игнатович?

Меня всегда забавляло, как быстро люди учатся называть тебя по имени-отчеству, если твоя фамилия что-то значит.

— Принеси ещё бокал. И десерт. Два. — Я взглянул на Нику. — Ты ешь сладкое?

— Немного, — она улыбнулась. — Я стараюсь держать форму.

— Правильно, — сказал я и снова посмотрел на официанта. — И счёт пока не неси. Мы ещё посидим.

Официант кивнул и растворился.

Ника потянулась к своему бокалу воды.

— Вы так спокойно… — сказала она, подбирая слово. — Отнеслись.

Я усмехнулся.

— А как надо? Упасть на колени у входа? Она взрослая женщина. Перебесится и вернётся.

— Думаете?

— Уверен, — сказал я спокойно. — Лида любит комфорт. Она привыкла, что всё устроено. Дом, стабильность, деньги. Она покричит и поймёт, что так лучше.

Я произнёс это вслух и поймал себя на том, что Ника внимательно смотрит. Она слушала не только слова. Она пыталась понять, как я обращаюсь с женщинами.

И это было правильно с её стороны.

Я не из тех мужчин, кто развешивает сопли. Я решаю.

В этом мире выживают те, кто держит ситуацию в руках. И если в семье мужчина перестаёт держать — всё расползается. Начинаются «я хочу», «мне не нравится», «ты меня не слышишь». Это женские игры. Я не играю. Я устанавливаю рамки.

Лида всегда это знала. Семнадцать лет знала.

Просто сейчас ей захотелось вспомнить, что она — личность.

Ну вспомнит и успокоится.

Телефон завибрировал на столе. Я посмотрел — сообщение от службы безопасности: «Лидия Ивановна вышла. Стоит у входа. Набирает телефон. Такси не заказала».

Я пролистал, не показывая Нике. Служба безопасности у меня не только на объектах. В больших городах всё решают детали. Особенно когда ты — на виду.

Ника улыбнулась, будто пытаясь вернуть лёгкость.

— Я думала, будет хуже, — сказала она.

— Хуже будет, если она начнёт приплетать сына, — ответил я. — Но Артур уже большой. Он понимает, кто в семье опора.

Ника слегка приподняла брови.

— Он на вашей стороне?

— На стороне здравого смысла, — сказал я. — У него мужской характер. Ему не надо эти мамины слёзы.

Ника кивнула, будто довольна.

Мне нравилось, что она понимает: я не «плохой». Я просто мужчина, который берёт своё.

И я действительно взял своё. Я построил бизнес. Я обеспечил семью. Я дал Лиде статус, дом, уровень. Она никогда не думала о том, где взять деньги на лечение, на ремонт, на учебу сына. Она думала о цветах. О сервировке. О том, какую рубашку лучше надеть мне на встречу.

Хорошая жена. Просто… слишком привыкла к роли жертвы.

Официант принёс десерт. Поставил перед нами аккуратно.

— Приятного, — улыбнулся.

— Спасибо, — ответила Ника вместо меня, слишком быстро, будто хотела показать, что она умеет быть «в приличном обществе».

Я посмотрел на неё.

— Расслабься, — сказал я тихо. — Здесь не экзамен.

— Я и так расслаблена, — она улыбнулась, но глаза остались внимательными.

Она отрезала кусочек и попробовала. Сдержанно. Красиво.

— Ты молодец, что пришла, — сказал я. — Я не люблю тянуть. Хотел, чтобы всё стало ясно. Я устал жить двойной жизнью.

Это было наполовину правда. Устал не от двойной жизни. Устал от необходимости учитывать Лиду в любом своём движении. Я привык решать. А дома мне приходилось «объяснять». Это раздражало.

Ника посмотрела на меня поверх бокала.

— Она не простит, — сказала она спокойно.

Я усмехнулся.

— Простит. Не потому, что я такой хороший. А потому что ей некуда деваться.

Ника молчала секунду, потом произнесла:

— Вы жестокий.

Я пожал плечами.

— Я честный. Жестокость — это когда врёшь годами. Я сказал ей, как есть.

Ника улыбнулась уголком губ.

— Мне нравится, когда мужчина уверен.

Вот это мне и нужно было. Лёгкость. Без требований. Без вечного «давай поговорим».

Я потянулся к телефону и набрал номер.