После развода. Прости измены и вернись

Глава 7

Лида

Утро у Василисы пахло крепким чаем и чужой жизнью, в которой никто не ходит по дому на цыпочках. Я проснулась резко, как будто меня толкнули в плечо.

Первые секунды я не понимала, где я. Потолок не мой. Шторы не мои. Тишина другая — не та, домашняя, к которой привыкла за семнадцать лет.

Потом память вернулась рывком.

Ресторан. Ника. Лев. Его спокойное: «Я решил быть честным». И то, как он прошёл мимо меня, обнимая её за талию. Как будто я должна была запомнить картинку на всю оставшуюся жизнь.

Я поднялась, села на диване и увидела плед, который Василиса накинула мне ночью. Края пледа были затёртые, мягкие, уютные. Такой плед не покупают в интерьер. Такой плед живёт в доме, потому что нужен.

На столике — кружка, пустая. На подоконнике — пачка салфеток. Никаких вопросов, никаких: «ну что, ты успокоилась?» Василиса умела быть рядом так, чтобы не унижать.

В квартире было тихо. Слишком тихо.

Я встала и пошла на кухню.

Василисы не было.

На холодильнике магнитом была прижата записка — на обрывке тетрадного листа, написано её почерком, крупно, так, будто она специально давила ручкой:

«Разнеси его в щепки. И не плачь больше».

Я улыбнулась. Слабо. На секунду.

Потом улыбка исчезла. Потому что плакать уже не хотелось. Хотелось собрать себя по частям, как по инструкции, и делать то, что надо.

Внутри всё ещё было больно. Горело. Но теперь это горение стало другим — не «почему он так», а «как он посмел».

Я налила себе воды, выпила залпом. В ванной умыла лицо, посмотрела в зеркало.

Лицо было опухшее. Глаза красные. Но взгляд… взгляд уже не был сломанным. Он был злым. И это меня устраивало больше, чем моя вчерашняя растерянность.

Телефон лежал рядом, на тумбочке. Я взяла его, проверила сообщения.

От Льва — ничего нового. От незнакомого номера — тоже тишина.

Я вдруг поймала себя на том, что жду. Как будто в мире появился кто-то, кто знает больше, чем я. И мне важно было, чтобы он снова вышел на связь.

Странное чувство. Опасное. Но оно было.

Я положила телефон в сумку, натянула пальто и вышла.

Такси довезло меня до дома быстро. Утренний город выглядел прилизанным и равнодушным: люди шли на работу, кофейни открывались, машины на светофорах выстраивались в аккуратные очереди. Мир делал вид, что ничего не случилось.

Я смотрела в окно и думала о папке с документами. О свидетельстве о браке, о собственности, о счетах. О бумагах, которые раньше казались скучными, а теперь превратились в бронежилет.

— Подъехали, — сказал водитель.

Я расплатилась наличными. Василиса сунула мне деньги ещё ночью: «На такси и на первые расходы. Потом отдашь. Или не отдашь. Не беси меня». Я тогда даже спорить не смогла.

Я вышла из машины и сразу увидела свою машину на парковке.

Мою.

Которую я вчера оставила у ресторана.

Она стояла ровно на месте, будто её поставили специально: «Смотри, Лида. Вот она. Ты можешь вернуться также просто. Тебе даже умолять не надо».

Как любезно, подумала я.

Лев припер её под дом.

Я посмотрела на номер, на зеркала, на колёса. Всё цело. Всё на месте.

Это не забота.

Это повод напомнить: всё под контролем. Даже твоя машина.

Я взяла ключи, подошла к подъезду. Поднялась на этаж.

Стояла перед дверью своей квартиры и вдруг поняла, что сердце бьётся так, будто я не домой иду, а на допрос.

Я вставила ключ.

Повернула.

Не получилось.

Я попробовала ещё раз — ключ вошёл легко, но замок… как будто не сопротивлялся. Будто дверь не заперта.

Я нажала на ручку — и она поддалась.

Открыто.

Значит, кто-то дома.

Я посмотрела на часы. Десять утра.

Слишком рано для Льва, если бы он уехал «по делам». Слишком поздно для Артура, если он должен быть на занятиях.

Я вошла тихо. Пахло кофе. И чем-то ещё — мужским гелем для душа. Тот самый, который Лев покупал упаковками и ставил в кладовку, чтобы «не тратить время на мелочи».

Кухня была светлая. Чистая. На столе — кружка с недопитым кофе, тарелка с хлебом.

И Артур.

Он сидел в спортивных штанах и футболке, сонный, с растрёпанными волосами. Смотрел в телефон, как будто это утро — обычное.

Я остановилась в дверях.

— Артур, — сказала я.

Он поднял глаза, моргнул, будто не сразу узнал меня.

— Мам… ты откуда? — голос был глухой. Сонный. И какой-то… недовольный.

— Оттуда, где вчера была, — ответила я. И сразу поняла: зря.

Артур отвёл взгляд, сделал вид, что занят телефоном.

— А ты чего не на учебе? — спросила я уже спокойнее. — У тебя репетитор сегодня. Ты сам говорил.

Он пожал плечами.

— Папа разрешил пропустить. Сказал, я могу поспать.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна — не злости даже. Ощущение, что меня вытесняют из собственного дома, из роли мамы.

— Папа разрешил, — повторила я медленно. — А ты что, сам не понимаешь, что у тебя есть обязанности?

Артур закатил глаза.

— Мам, ну… что ты начинаешь? Я реально не выспался.

— Где он? — спросила я.

Артур на секунду замер. Потом кивнул в сторону коридора.

— Там.

Я повернулась — и в этот момент из спальни вышел Лев.

Свежий. Выбритый. В домашней футболке, но с тем самым выражением лица, как на совещании. Он шёл спокойно, уверенно, будто это не я пришла в свой дом, а он позволил мне зайти.

— Так сама спроси лично, — сказал он ровно. — А не через сына.

Я стиснула зубы.

— Доброе утро, Лев, — произнесла я, и сама услышала, как сухо это звучит.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Нормально поспала? — спросил он так, будто вчера мы просто поругались из-за соуса.

Артур напрягся. Я увидела это сразу — он почувствовал, что сейчас начнётся.

Лев повернулся к нему и сказал спокойно, почти ласково: