После развода. Просто уходи!

Глава 2

Тишина.

Только телевизор продолжает бубнить что-то о футболе, но разобрать хоть слово не могу. Всё превратилось в какой-то монохромный звук.

Муж сидит напротив с обречённым выражением лица.

Быть может, сейчас он скажет, что пытался пошутить и понял, насколько он обречён. Но нет. Он просто молчит.

— Ты… серьёзно? — голос дрожит, но я держусь.

Федя избегает моего взгляда, пальцы нервно постукивают по столу. Даже отвечает не сразу.

— Да.

— Почему? — вырывается само собой. Но не пугливо, а скорее настойчиво. Не приходит человек с работы вечером в плохом настроении и не решает внезапно развестись.

Он наконец поднимает глаза, и я вижу в них не привычную усталость, а что-то другое. Решимость?

— Надоело.

— Погоди, надоело? — пытаюсь угомонить бешеное сердце. — Что надоело? — уже почти кричу. — Я? Дом? Семья? Ты можешь говорить как человек. А то соловьём мне запевал только что, а сейчас по крошке выдаёшь.

— Всё! — он резко встаёт, стул скрипит. — Понимаешь? Всё!

— Не понимаю, — но молчу. Жду, что ещё скажет.

— Каждый день одно и то же: работа, дом, ужин, сон. Как будто я уже лет двадцать мёртвый.

— А я что, разве не в том же самом кручусь? — вскакиваю и загораживаю ему путь к выходу. — Или тебе кажется, что мне веселее? Куда идёшь? Давай, завёл разговор — значит, будем говорить.

Он кивает и садится, но уже на моё место, а я — на второй стул.

— Теперь попробуй с правды начать. Мне твоё «надоело» не служит поводом. Будто ты до нашего брака на Багамах проводил, а появилась в твоей жизни я — и тебя в деревню посадили под амбарный замок.

Федор пожимает плечами.

— Слишком рано мы семью создали.

— Слишком поздно ты о презервативах подумал в студенчестве. Эдакий бык с эмблемой «Я успею». Не успел. Кого в этом винить? И зачем вообще винить кого-то в этом спустя двадцать четыре года?

— Да не об этом я. Напридумывала уже.

— А ты ртом говори, чтобы не додумывала сама. Страдаешь от того, что Люда у нас появилась рано, — я тебе ответила. Тебе сорок пять, и тут ты вспомнил о том, что было в наши двадцать. Другая ведь причина, не так ли?

— Тань, не надо…

Снова пытается встать.

— Нет, ты объясни! — хватаю его за рукав. — Куда ты всё сбежать пытаешься? Сиди уже. Ты что, встретил кого-то?

— Ну, дура. Ты не слышишь меня?

— То есть я ещё и дура?

— Да чтоб тебя! — ударяет ладонью по столу. — Хватит уже.

— Вот с такой же прытью, только по факту говори. Уж за столько лет должна быть в тебе капля уважения, чтобы откровенно поговорить, а не оставлять вопросы.

Он опускает голову. Кажется, будто обречённо. Но когда поднимает её и смотрит на меня, то я понимаю, что ошиблась. Снова решимость. Отлично.

— Просто наш так называемый брак «по залёту» затянулся.

Меня прямо прошибает насквозь его словами.

В то время, когда мы встречаться начали, казалось, что любовь — это всё. Потому и последствия беременности быстро решились свадьбой.

Было много всего за эти годы. Та любовь, что мы испытывали вначале, испытывала нас. Общий ребёнок и быт были испытанием, с которым мы в итоге справились. Я даже умудрилась закончить университет. Федя очень помогал. Потому что дочь подрастёт — и мне нужно было бы работать. А диплом был очень нужен.

Спустя годы, когда жизнь выровнялась в правильном курсе, любовь переродилась и стала крепче. Осознанней.

Но я никогда не смотрела на нашу семью как на «по залёту». Ни разу муж не давал этого понять. Даже когда было сложно, и мы ссорились до такой степени, что расходились на время.

Мы находили дорогу друг к другу. Всегда.

И вот, когда полжизни прошло, он заявляет мне, что его тяготит брак по залёту.

Больно. Действительно больно. Но я опускаю это чувство, чтобы закончить разговор.

— Значит, затянулся? — киваю. — На двадцать четыре года?

— Да. Это лучше всего описывает то, о чём я думаю. И причину моего выбора.

— Долго же ты к этому шёл. Вот только я тебе ни черта не верю, Федор.

— Ну, сказать мне тебе больше нечего. На этой неделе соберу вещи и уйду.

А вот тут у меня будто всё нутро восстаёт от его непринуждённой лёгкости. Словно погоду обсудили, пора пироженку поесть.

— На неделе? — опять кивок. — Сбросил на мою голову бомбу и уйдёшь на неделе?

Он боязливо смотрит на меня. Услышал наконец в моём голосе враждебность.

— Сейчас ты отсюда свалишь, — припечатываю.

Он, значит, решил всё за нас, а уйти через недельку собирается, сволочь.