После развода. Просто уходи!

Глава 3

Смотрю на темную лужу, и кажется, если прикоснусь к ней, то утону вовсе. Хватаю пару бумажных полотенец и бросаю на пол. Затем опускаюсь на корточки и начинаю собирать осколки. Сразу вспомнился наш первый купленный сервиз после свадьбы. Когда сделали эту покупку, чувствовали себя совсем взрослыми, несмотря на то, что у нас и так скоро должен был появиться ребенок. Вот уж по-взрослому.

Справившись с крупными кусками фаянса, сметаю остальное. Мою и ухожу в комнату.

Движения какие-то странные. Нелепые. Будто неприкаянная хожу. Тело аморфное и безжизненное. Возможно, лишь сейчас все становится реальным. Разговор, его «надоело» и то, как выставила за дверь.

В спальне тихо. Даже тише, чем в остальной части квартиры. Но я остаюсь там. Ложусь на кровать и утыкаюсь в его подушку лицом.

Мысли хаотично кусают, преподнося разные вопросы. Заставляют думать. И первое, на чем я заостряю внимание: «Что, если не нужно было так резко? Что если стоило дождаться правды и узнать, что послужило причиной?»

Быть может, у него случилось что-то, а я с места в карьер.

Но это безразличие и усталость… они были слишком реальными, чтобы показаться.

Лишь в одном я убеждена – правду он мне не сказал. Да, возможно, что-то и поднадоело. У меня есть свои претензии, но не идти же разводиться.

Перевернувшись на спину, смотрю в потолок.

Медленно темнеет за окном, и комната поддается мраку.

Я закрываю глаза и вижу его лицо. Не то, что было сегодня — холодное, отстранённое. А то, каким оно было двадцать лет назад, когда он, весь мокрый от дождя, стоял под моим окном в родительской квартире и кричал: «Тань, выходи за меня!»

Тогда мы были напуганы тем, что ребенок все изменит. И что нам предстояло сделать первый взрослый шаг.

Он сделал его первым, когда пришел в тот вечер.

Я плакала. Потому что поверила ему. И верила до сих пор.

Мы были глупыми. Мы были счастливыми.

Теперь он сказал, что уходит.

По окнам внезапно забарабанил дождь, и, повернув голову, я понимаю, что плачу. Тихонько так. Словно рассказываю дождю свою тайну, признаюсь в своей боли, пока он стучит так, словно спрашивает, можно ли ему войти, чтобы послушать поближе. Ведь завтра, когда я встречу его, слабости придется запереть до следующего одинокого вечера.

Минуту за минутой, пока я молчаливо поддаюсь тоске, в голове проносится эпизодами наша с Федором жизнь. Мы разделили пополам много первых моментов. Слишком много, чтобы в итоге муж пришел и сказал, что ему все надоело, что он словно мертв давным-давно.

— Нет, тут что-то другое, — хрипло говорю в пустоту, смотря на струйки дождя по стеклу.

Но гадать о причинах так же глупо, как думать о том, что он сейчас где-то там за пеленой дождя. Или же уже пошел к другу. А может к…

Нет, не хочу думать об этом.

Я предположила, что у него имеется другая женщина, но я не могу обвинять его в этом лишь из-за того, что я растеряна.

Поднявшись с постели, подхожу к окну и зачем-то смотрю на улицу. Вниз. Там, где виднеется парковка. Там, где должна стоять его машина.

То ли нет ее, то ли ночь и дождь мешают рассмотреть.

Приняв душ, я ложусь спать, зная заранее, что не смогу уснуть так скоро, как хотелось бы.

Утром я разбитая и сонная. Но собираюсь на работу бодро, потому что Ксения — моя подруга — заедет за мной, как всегда, в определенное время, и я не хочу опаздывать.

Вчера, когда мысли устроили мне фактически облаву, я уже хотела ей позвонить. Раньше я бы набрала маму, но ее нет уже как пять лет, а отец никогда не был тем слушателем, кому я бы хотела вывалить подобную правду и услышать совет. Папа у меня военный человек, давно ушедший на пенсию. Строгий. Но сейчас я хотела, чтобы у него было спокойно в душе.

Почему не набрала Ксении? Не знаю. Может, потому что не было того, что можно было сказать конкретно. Я сама еще ничего толком не знала и не верила мужу. Поэтому оставила этот разговор на другой день, в тайне надеясь, что он, возможно, не настанет.

Как я и говорила, она заехала в восемь. Поднялась за мной с двумя бумажными стаканами, куда я налила кофе, и мы обе быстренько вышли из квартиры.

По дороге на работу, где мы, собственно говоря, познакомились больше десяти лет назад, она странно и долго молчала.

— Что с тобой? — не выдерживаю первой.

— Я просто думаю.

— О чем?

Она тянется к стакану, делает глоток и оставляет его в подстаканнике, прежде чем заговорить снова.

— Вы с Федей поссорились, Тань?

— Он что, у вас ночевал? — тут же догадываюсь.

Но она отрицательно машет головой.

— Я, когда вылезла из машины, заметила ваш автомобиль и шевеление в нем. Меня это напугало, и я подумала, что, может, там кто-то обворовывает ее. Но когда подошла, поняла, что шевелился сонный Федор. Отсюда и вывод.

— Боже, — закатываю глаза, даже злюсь, но подсознательно где-то радуюсь.