После развода. Просто уходи!

Глава 15

Застывшая, или скорее обездвиженная, я осталась сидеть на месте. Пока меня не растормошил директор, коснувшись плеча.

— Татьяна, вы в порядке?

— Что? — дергаюсь в сторону двери, приходя в себя. — Простите. А... отель работает до сих пор?

— Да. На удивление, он пользуется популярностью, хотя скорее всего из-за низкой стоимости.

— Конечно.

Выйдя из машины, мы пробираемся ко входу. Евгений придерживает меня за руку, чтобы я не упала и не сломала ногу, и когда мы останавливаемся на нормальном асфальте, отпускает.

— Вы точно в порядке?

— Да-да. Показалось, что увидела... кое-кого.

— Понял. Тогда пойдемте работать.

На согласование макета, отрисовку и обсуждение деталей уходит больше часа. И это лишь кухня. Я стараюсь не отвлекаться, потому что не могу себе позволить плохо исполнять свои обязанности и лишиться работы. Но все же мысль о моей дочери с каким-то мужчиной тут... в отеле доводит до тошноты.

И я точно знаю, что скорее всего не успею к тому моменту, когда они отсюда выйдут. И мне, разумеется, никто не даст информации, кто снял номер или в каком они номере остановились.

Когда мы входим в фойе, я все равно осматриваюсь. Тут действительно уютно и не кажется, что совсем уж дешевая ерунда.

— Какие номера вы хотите сделать для начала? — интересуется Евгений у полноватого, лысеющего мужчины, который нас встретил.

Полагаю, он и есть новый владелец.

— Один самый дорогой, у нас их всего два. И один средней стоимости, который будет в итоге самым дешевым. Так как это и будет минимальной ценой, когда мы все закончим.

— Ясно. Начнем со второго варианта.

Сама гостиница расположена в трехэтажном здании. Номера занимают второй и третий этажи, в то время как первый — это кухня и будущий ресторан, а также бухгалтерия, комната для горничных и так далее.

Остановившись у первой комнаты на втором этаже, мы входим, и сразу же в нос врезается запах старины.

— Открою окно, — тут же протискивается вперед мужчина.

Мы осматриваем комнату, которая довольно большая. В ней три двухъярусные кровати. Ванная и туалет разделены. А также небольшая гардеробная с тремя отдельными, но узкими отделениями с полочками и одной штангой. Плюс ящики, в которых лежат дополнительные подушки и одеяла.

— Что скажете? — владелец останавливается рядом со мной и директором, оставив нас на несколько минут в тишине, чтобы понять, с какой квадратурой мы имеем дело.

— Вы хотите оставить двухуровневые кровати?

— Нет. Возможно, один номер таким и будет, но большая часть этого этажа составит комнаты на трех человек. Больше никаких общежитий. Третий этаж будет с двуспальными кроватями, и номера люкс, один из которых мы с вами так же посмотрим и составим план по мебели, и я займусь ремонтом.

Евгений кивает и переходит в режим своего особого визуального проекта, когда встает в одной части комнаты и представляет, какой он видит комнату и мебель в ней.

Еще полтора часа мы тратим на этот и другой номер, который, кстати, был огромным и действительно дорогим, так как туда владелец выбрал лучшие материалы и изумительный классический дизайн мебели.

Согласовав еще одну встречу и время на исполнение заказа, мы с директором уходим. Я еще несколько раз оглядываюсь, но, разумеется, никто не выходит из отеля.

— Отдайте Ксении зарисовки, хочу посмотреть в цвете. Детальной прорисовки не делайте, я не вижу пока в этом смысла. Возможно, что-то придется доработать. Те гардеробные можно модернизировать, — он прищурился, словно точно видел, как он это сделает. — В общем, сделайте это. А я потом внесу корректировки, если это будет иметь смысл и не выйдет за рамки бюджета.

Признаться честно, этот проект был одним из самых крупных за последнее время. И когда мы вошли в офис, жизнь закипела.

Возвращаясь домой, мы с Ксюшей молчали в ее машине. Я не хотела ее тревожить и бередить своими домыслами, итак взвинченное состояние. Она переживала, а я волновалась за нее. Но Антон всегда был прекрасным семьянином и мужем. Учитывая, что в моей жизни случился переворот небывалых масштабов, я сомневалась, что муж подруги — один из тех, кто приходит домой и говорит: «Нам надо развестись», при этом не называет ни одной причины, кроме угасшей, а может, так и не зародившейся любви, учитывая начало нашего брака.

В квартире стояла тишина, когда я вошла внутрь. Свет был выключен, и казалось, что никого нет. Но пройдя к спальням через коридор, я услышала, как Люда разговаривает. Слов было не разобрать, да я и не планировала подслушивать. Но это был тихий разговор.

Сделав вдох, я выждала пару секунд и, постучав, тут же вошла.

— Мам, — взвинченно подпрыгнув, дочь села. — Перезвоню, — сказала она в трубку и убрала телефон в сторону. — В чем дело?

— В чем дело? Господи, это я должна спрашивать у тебя, в чем дело, Люда? Что в твоей голове происходит, что ты вытворяешь такое со своей жизнью.

Я разозлилась. И мои эмоции били через край. Люди перестают любить друг друга. Люди расходятся. Но люди не могут изменять своим мужьям или женам. Этого я никогда не принимала, не понимала и не одобряла. Нет! И моя дочь не имела права так поступать со своим мужем и браком. Этому научила меня моя мама. Это я объясняла своей дочери, но, кажется, она не планировала поступать по совести, выбирая предательский путь.