После развода. Родишь мне сына

Глава 16

Макс

Этого звука я ждал. Я просто был уверен, что Анна застукает меня. Рано или поздно.

Я неторопливо поворачиваю голову. Именно неторопливо. Потому что резкие движения сейчас были бы фальшью. А фальши мне хватило за последние годы.

Анна стоит в полутьме, она будто не решается сделать шаг вперед. В руках пакет из аптеки. Белый, мятый, совершенно неуместный в этой сцене. Глупая деталь, но именно такие детали всегда бросаются в глаза больше всего.

Она выглядит так, словно наткнулась не на меня, а на демона.

– Ты вернулась, – говорю я спокойно. – Раньше, чем я думал.

Я стараюсь говорить ровно. Без злости. Это важно. Я не хочу давить. Я хочу, чтобы она прочувствовала этот момент.

Анна не двигается. Смотрит так, будто я сейчас исчезну, если она моргнет. Пакет дрожит в ее руках. Значит, все-таки задело. Уже хорошо.

– Кто это? – спрашивает глухо.

Я мог бы начать объяснять. Подбирать слова. Смягчать. Но мне надоело смягчать.

– Ты же видишь, – отвечаю я.

Марина всхлипывает. Резко, некрасиво. Бледнеет. Она явно не была готова к такому финалу.

Я отвожу от нее взгляд. Теперь она здесь – декорация. Катализатор.

Я смотрю только на Анну. В ее глазах растерянность, шок. Все то, чего я не видел уже давно. В последнее время она была удобной, тихой, слишком правильной, а сейчас – живая.

– Уходи, – говорит она.

– Это мой дом, – усмехаюсь я. – И, если не ошибаюсь, еще и твой. Так что давай без сцен.

Она отступает. Шаг. Еще один. Я вижу, что ей хочется закричать, швырнуть что-нибудь, сорваться. Но она держится. Она всегда держится. В этом и проблема.

Анна смотрит на меня. Пусть смотрит. Ей есть на что посмотреть. Брюки расстегнуты, и я не спешу это исправлять. Пусть видит реальность такой, какая она есть.

Я слышу, как она тяжело дышит. Ей сейчас больно. Но правда почти всегда болезненна.

– Не смей ко мне приближаться, – шепчет она.

– Ты боишься меня, Анна? – спрашиваю я и подхожу. – Ты ведь всегда хотела, чтобы я был честным.

Я вижу, как она не верит услышанному. Как сопротивляется ему. Она привыкла к другому.

– Это честность? – спрашивает она.

– Да, – отвечаю я. – Я устал притворяться.

И это правда. Я действительно устал делать вид, что все нормально, когда это не так.

Анна смотрит на меня с таким изумлением, будто видит впервые. Может, так и есть.

– Почему? – выдыхает она. – Почему ты это сделал?

Я пожимаю плечами. Не потому что мне все равно. А потому что ответ слишком простой.

– Потому что могу.

Потому что имею право. Потому что не нарушил ни одного обещания. Потому что я не изменял. И потому что она должна наконец прийти в себя, очнуться.

– Ты отвратителен, – говорит Анна.

Она злится. Наконец-то.

– А ты наивна, – отвечаю я спокойно. – Ты правда думала, что я святой?

Я подхожу ближе. Она отступает и упирается в стену. Я поднимаю руку, не чтобы ударить, не чтобы погладить. Просто хочу коснуться. Хочу проверить, жива ли еще эта связь между нами.

И тогда она бьет меня по лицу.

Я замираю на секунду. А потом улыбаюсь. Не потому что мне смешно, а потому что Анна проснулась.

– Так даже лучше, – говорю я тихо. – Я люблю, когда ты живая.

И тут Анна слетает с катушек. Она убегает, спотыкается, почти падает. В прихожей путается в пальто, задевает вазу, она разлетается.

Я не останавливаю Анну. Мне это не нужно. Я просто смотрю на нее, прислонившись к косяку.

– Уходишь? – спрашиваю я.

– Да. Навсегда.

Я киваю. Спокойно.

– Посмотрим.