После развода с драконом. Будешь моей в 45

Главa 11

Лихорадочно бросая вещи в чемодан, я думала только о том, как я была глупа.

Невероятно, невыносимо глупа.

В тот момент, когда решила, что не люблю драгоценности.

Когда-то, когда мы с Гидеоном только начали встречаться, недели не проходило, чтобы Гидеон не подарил мне украшение. Цепочку, кольцо, серьги.

В какой-то момент он достал из кармана и протянул мне небольшой золотой слиток.

“Ты серьезно?” — выгнула брови я.

“Мои подарки ты не носишь, я решила зайти с другого конца. Раз уж ты у меня такая практичная”.

Его подарки я и правда не носила. После того происшествия с начальником полиции (было проще называть это “происшествием”, чем вспоминать о том, что меня едва не начали пытать) я все-таки вернулась в приют.

Да, я влюблялась в Гидеона с каждым днем все сильнее, но я не собиралась… бросаться в омут с головой. Нужно было быть разумной.

Дорогая цепочка с бриллиантовым кулоном в жизнь простой цветочницы как-то не вписывалась.

Уже после, когда я стала леди Ферли, мне полагалось носить украшения. Тяжелые бриллиантовые диадемы, колье, от которых ломило шею, массивные браслеты.

Все эти драгоценности принадлежали роду Ферли и передавались из поколения в поколение.

Я их перед каждым приемом получала из рук свекрови и, по правде говоря, терпеть не могла.

“Ты должна ценить оказанную тебе честь!” — поджимала губы свекровь в ответ на мои жалобы.

Сама она никогда не упускала возможности надеть на себя побольше камней. Может, у драконов с ними какие-то другие отношения? Как ни старалась, я не могла увидеть никакой прелесть в том, чтобы носить тяжелые и неудобные украшения.

Гидеон, впервые став свидетелем моих жалоб коротко приказал: “Снимай”.

Это было пятнадцать лет назад перед Зимним балом во дворце, Ферли обязаны были там присутствовать. Я ненавидела эту шумиху всегда, но в тот вечер меня намного больше волновало то, что у Лорейн подскочила температура, чем все сборище разряженных сливок драконьего общества.

А тут еще и это колье! Учитывая еще и неудобное платье, мое облачение можно было сравнить разве что с железной девой.

“Ты будешь единственной леди без украшений, — сказал Гидеон позже, помогая мне выйти из кареты. — Готова к этому?”

“Я думала, фамилия Ферли сама по себе — украшение”, — пошутила я.

В его взгляде что-то вздрогнуло, он подхватил меня на руки и поцеловал — при всех, в открытую. Вопиющее нарушение приличий.

С тех пор тема драгоценностей была закрыта.

И очень зря!

Если бы я могла путешествовать во времени, я бы вернулась на двадцать лет назад и надавала себе по мозгам.

“Дорогая, — сказала бы я себе. — Я понимаю, что отговорить тебя от брака с вот этим вот, которого ты считаешь любовью всей своей жизни, не удасться, но всем святым заклинаю, хотя бы не отказывайся от бриллиантов! И выбрось из головы то, что шелк и парча неудобные ткани для платьев! Удобные! И нет, ты не любишь хлопок и шерсть. Ты можешь носить только заморское кружево тысяча золотых за отрез!”

Вздохнув, вытерла рукой лицо и упала на кровать. Вокруг по комнате были разбросаны мои платья, в деревянной шкатулке — хранились немногочисленные украшения.

Мне нужны были деньги.

***

Вылазка в город обернулась катастрофой.

У парадного входа нашего дома дежурили журналисты. Но, даже выйдя через дверь для слуг, остаться незамеченной у меня не вышло.

— Вон она! Вон! Бывшая жена дракона! — услышала я, стоило мне пройти несколько шагов.

Я вздрогнула и втянула голову в плечи.

Меня узнали, не спас даже накинутый на голову плащ. Но как? Неужели…

Справа мигнула вспышка фотоаппарата.

Ох, понятно. Кто-то из журналистов меня выследил. А не так много в столице персон, за которыми бегают люди с камерами.

— А он правда ей изменял? — спросил тот же голос.

— Конечно, а ты не знала? Все в курсе. На самом деле это все…

Я не хотела слушать, что там на самом деле.

Мне было плевать. Я хотела убраться отсюда подальше.

Но была одна загвоздка: мне нужны были деньги. Гидеон говорить со мной об этом отказывался.

В банке мне сказали, что не могут выдать мне наличные.

— Видите ли, — прогнусавил банковский служащий, в третий раз пробегая глазами по моим документам. — После оформления разводного свидетельства я не могу выдать вам средства со счета лорда Гидеона Ферли. Вы больше не имеете доступа к его финансам. Мне очень жаль.

Он даже выдавил из себя улыбку, почти искреннюю. Мне казалось, искренность была вызвана тем, что любой из журналистов, которые пасутся сейчас у двери, щедро заплатит за историю о том, как я пришла за деньгами Гидеона и осталась ни с чем.

Я не могла больше пользоваться его счетами.

Своих у меня не было. Мне даже в голову не их сделать. Зачем? Я ведь была замужем, Гидеон никогда не ограничивал меня в средствах.

Еще одна ошибка.

Возвращаясь из банка, я тоже воспользовалась дверью для слуг. Подойдя к лестнице на второй этаж, я услышала в гостиной голоса. Один принадлежал Гидеону, второй — его матери. Леди Ферли.

— Она сделала тебя посмешищем! Вот, полюбуйся! — воскликнула леди Ферли: — “Пустышка бросила дракона: бывшая леди Ферли в слезах”.

— Элли не пустышка, у нее первый уровень, — после паузы спокойно ответил Гидеон. — И плача ее я что-то не помню. Итого в этом заголовке ни слова правды, разве только кроме “бросила”. И то мне не нравится термин. Как-то обидно звучит.

— Тебе бы только шутки шутить! Ты понимаешь, как это отразиться на всех нас? А о детях ты подумал?! Как Лорейн выходить замуж с такой-то матерью?! Она растоптала девочке всю репутацию! Сломала ей жизнь!

Я сжала зубы.

Нет, это неправда. Свекровь, как обычно, сгущает краски. Мне отчаянно хотелось в это верить. Но...

Лорейн не выходила со мной на связь. Просто отказывалась разговаривать. Тео говорил, что в академии она взяла больничный, сославшись на женские дни, и не выходит из комнаты.