После развода с драконом. Старая жена снова нужна

Глава 1

Прикладываю руку к еще плоскому животу и склоняю голову. Беременность в сорок семь может оказаться тяжелой, врач предупредил, чтобы берегла себя. Стрессы противопоказаны в первую очередь, но муж у меня ведь самый лучший человек на свете. С ним не страшно.

Кирилл все эти годы загораживал каменной стеной, позволяя мне спокойно хранить семейный очаг. Я благодарна ему за эти годы, за 25 лет брака, и теперь за новую жизнь, что зарождается во мне.

В окна кухни льется свет уличных фонарей, давно стемнело. Что же я в темноте сижу? Беру со стола пульт и включаю подвесные светильники.

Муж заходит и останавливается в дверях.

Я открыто улыбаюсь ему, он еще не знает, какая радость нас ждет. Встав со стула, снимаю фартук. Помяв его в руках, откладываю на стул.

Волнуюсь, подбираю слова, и не сразу их нахожу. Мне слишком радостно и тепло на сердце.

Хочу подойти к мужу, привычно вдохнуть его родной запах, дотронуться, чтобы набраться духа и успокоиться рядом с любимым мужчиной.

Любимым вот уже 25 лет с хвостиком.

Делаю шаг и вдруг замираю. Лицо Кирилла… странное. Он будто смотрит чужими глазами. Будто режет острым неприязненным взглядом.

— Что-то случилось? — спрашиваю я несмело.

Наши старшие дочери замужем, живут в разных городах, если бы что-то произошло, позвонили бы в первую очередь мне.

— Проблемы на работе? — преодолев внезапную неловкость, приближаюсь к мужу. — Может, заварить чай? С чабрецом, ромашкой, как ты любишь.

Положив руки ему на плечи, начинаю разминать их. Кирилл возглавляет строительную фирму и страшно устает.

Но муж в приступе непонятного раздражения скидывает мои руки с себя.

— Хватит, — чеканит он. — Хватит сюсюкать со мной, Света. Надоело.

В его голосе звучит такая неприкрытая злоба, что я в ужасе отступаю и прячу руки за спину. В голове не укладывается, что он только что сказал.

— Какой чабрец? Ты мне еще вязаные носки поднеси, и грелку, — цедит Кирилл.

Вскидываю на него глаза, не узнавая.

В сердце заползает ядовитая змея подозрения, но я не успеваю докрутить мысль до конца.

Муж выпаливает, задыхаясь от раздражения и застарелой злости:

— Надоело. Достало это постоянное однообразие, это твое унылое увядшее лицо, твои борщи достали, твои таблетки, которые суешь мне вечно под нос.

— Но… — начинаю возмущенно. — У тебя язва…

Мои слова окончательно выводят мужа из себя.

— Какая на хрен язва, Света! Я еще молодой мужчина, даже в пятьдесят еще ого-го. А с тобой себя стариком ощущаю, дедом.

— Но ты ведь действительно дедушка, — напоминаю я машинально, пока стараюсь справиться с паникой.

Отхожу к кухонному столу и бездумно перебираю баночки с солью, перцем и специями.

Купила эти баночки летом, в Зеленоградске, куда мы ездили отдыхать с младшей дочерью и внуком. Еще так радовалась. Я всегда умела радоваться мелочам.

— Куда пошла! Смотри на меня, когда с тобой разговариваю.

Кирилл в два шага пересекает кухню и, схватив меня за плечо, разворачивает к себе.

— У меня есть другая. Молодая, красивая. Огонь, а не девка. С ней я лет тридцать скинул. И знаешь, почему?

Я морщусь от его грубой хватки, плечо болит, но эта боль пустяк по сравнению с тем, что творится в душе. Она живьем горит, пока я рвано ловлю ртом воздух.

Ребенок. Я должна беречь его.

— Почему? — повторяю чисто механически.

— Потому что она не выносит мозги, не сует мне плед и тапки, не пичкает таблетками. И она молодая, может выносить здорового сына. У меня будет сын, Света. Сын!

Он вздергивает подбородок, так будто кичится тем, что заделал ребенка какой-то чужой женщине.

А он и правда кичится. Бес в ребро, в общем.

Сглатываю. В голове сумбур. Брожу взглядом по кухне, которую обустраивала с такой любовью. Глиняные тарелки на стенах, веселые занавески в тон мебели, гирлянды сушеного перца и желтого цветка. Старомодненько, но зато уютно.

А Кирилл пятерней зачесывает назад волосы, на его лице я читаю отвращение. А я… я ругаю себя, за то что была слепой.

Уже год, как все изменилось, пошло трещинами, а я их склеивала как дура. Верила, что заботой уберегу мужа от кризиса. После его пятидесятилетия выдохнула немного, муж успокоился, стал чаще улыбаться.

А оно вон как…

— Мы разведемся. Наташка наша знает о Лане и одобряет. Они ровесницы, часто переписываются… Собственно, учились вместе на экономическом.

Я чуть не складываюсь пополам. Наташа наша старшая дочь, замужем за очень богатым и влиятельным бизнесменом. Закрываю ладонью рот, чтобы не завыть.

— Прости, Свет, — муж кривит полные губы. — Но тебе так будет лучше. Я покупаю новый дом, меняю образ жизни на более светский, а ты не потянешь. Ты в этом уравнении лишняя, Свет. Эта твоя стряпня, огород на даче, сумка с лекарствами. Фууух…

Он нервничает, по лицу вижу, что мечтает оказаться как можно дальше отсюда, только бы не видеть мой полный жгучей обиды взгляд.

А меня словно разорвало на куски и все они кричат на разные голоса. Обида, ненависть, остатки застарелой любви, отчаяние — все сливается в один нестройный хор.

— Как ты мог так поступить со мной, негодяй, — выдавливаю из себя.

— Ты должна была сама понимать, — переходит он в наступление и агрессивно тычет в меня пальцем. — Женщины что только не делают, чтобы сохранить молодость. И на процедуры ходят, и филлеры ставят, — он щелкает пальцами, припоминая все секреты женской красоты. — Кремы там, уколы. А ты решила, что все, привязала мужика борщами и можно опуститься?

Я качаю головой. Во рту растекается горечь. Знаю, что выгляжу достойно для своего возраста. Да, есть мелкая сеточка морщин под глазами, чуть опустились уголки губ, но я ухаживаю за собой. А филлеры и прочее… зачем это?

— Я жду ребенка, — произношу безжизненно.

— Что? — Кирилл сверкает глазами, непроизвольно сжимает кулаки и я напрягаюсь.