После развода. Сильная — не значит счастливая

Глава 20

Просыпаюсь не от привычного звона будильника и не от тревожных мыслей, а от того, что в утренней тишине рядом со мной дышит Радмир, крепко и заботливо прижимая меня к себе. Его лёгкий поцелуй в плечо и теплый вздох в мои волосы дарят мне уверенность и покой, которых так долго не хватало.

Медленно открываю глаза и понимаю, что мой мир уже не тот, из которого я ухожу: ведь совсем скоро, буквально через несколько дней, в ЗАГСе поставят печать о разводе, и прежняя жизнь окончательно завершится, оставаясь только в воспоминаниях и бумагах.

Мысль о том, что вскоре моя фамилия снова станет девичьей, не вызывает во мне горечи, а скорее воспринимается как символ завершения круга и обретенной свободы — свободы выбирать, как и с кем мне жить дальше, свободы быть самой собой.

Еще недавно, когда Ратмир предложил мне переехать к нему и жить вместе, меня охватило сомнение: можно ли так быстро решаться, можно ли доверять? Но, встретив его взгляд и увидев в нем ту серьезность, в которой не было ни игры, ни пустых слов, я поняла, что жизнь не ждет и не просит разрешения на счастье — она просто открывает дверь, и нужно лишь решиться войти.

Теперь, прожив с ним уже три недели под одной крышей, я ясно чувствую: мой выбор был верным. Рядом с ним — тишина без одиночества, забота без требований, любовь без условий. В каждом его внимательном жесте слышится не только желание быть рядом, но и глубокое признание моей ценности. И от этого мне особенно тепло и спокойно.

Возможно, именно так все и должно быть: жизнь, как бы ни ломала, все равно продолжается. И счастье — это не награда за испытания, а естественное право каждого, кто не боится выбрать то, что делает его по-настоящему живым.

— Просыпайся, соня, тебе на работу пора, — шепчет он хрипло.

У нас была бурная ночь. Я настолько устала, что не смогла принять душ и попросила его разбудить меня пораньше. Ратмир не знает, какие у меня проблемы на рабочем месте. Что все выскальзывает из рук и такими темпами я скоро стану безработной. Очень этого не хочется. В последнее время у меня даже аппетита нет. Все мысли забиты тем, как бы выкарабкаться. Лишь рядом с этим человеком я забываю все на свете. Она умеет заботиться, ценить. Умеет делать человека счастливым даже элементарными разговорами по душам. Я столько раз хотела рассказать ему о своих проблемах, но… в последний момент не решалась. Не хочу я нагружать его своими заботами тоже.

— Ещё пять минут, — шепчу сонным ото сна голосом.

Ратмир прижимается ко мне сзади. Он возбужден. Я чувствую его эрекцию на своей спине. Развернувшись к нему, обхватываю его лицо ладонями, заглядываю в глаза.

— Вечно голодный, — выдыхаю. — Реально не надоедаю тебе?

— Должна? — выгибает он бровь.

— Ну не знаю…

— Не устают от человека, к которому испытывают определенные чувства.

— М-м-м, вот как… Какие такие чувства? Расскажешь?

Но вместо ответа получаю поцелуй. Сначала медленный, а потом глубокий. Дышать не могу, когда Ратмир наваливается сверху. Но мне настолько хорошо с ним, что думать о лишнем не приходится. Наш утренний секс-марафон не длится слишком долго. Потому что оба знаем, что опоздаем.

Подхватив меня на руки, как это бывает почти каждое утро, он несет меня в ванную. Мы вместе принимаем душ, однако Ратмир выходит первым. Я же, почистив зубы и высушив волосы, долго стою перед зеркалом, разглядываю свое побледневшее лицо. Я похудела. Килограммов пять за последние недели точно скинула. Стала худощавой. Под глазами появились темные круги. Губы стали белыми.

Я не знаю, почему. Будущий развод меня только радует, а вот на работе обстановка настолько напряженная, что там кусок в горло не лезет.

Услышав дверной звонок вздрагиваю. Это наверняка курьер. Ратмир не отпускает меня, не заставив позавтракать. Он заботливый, да. И понимаю, что все видит, делает для меня. Но в то же время меня порой слишком раздражает его настойчивость. Дело совсем не в нем. Дело во мне. Я это умом понимаю.

Он наверняка заказал какие-нибудь сладости. От одного вспоминания шоколадного круассана к горлу подкатывает тошнота. А следующий момент меня вообще вырывает. Боже, да что же такое…

Это стресс последних дней. Однозначно.

Так, стоп. А когда у меня в последний раз были месячные? Черт!

Слава! Включай голову! Вспоминай!

Дура! Как такое можно забыть?

Не помню… это было еще до того, как я ушла из того дома. Когда именно? Недели две до, кажется…

Господи, неужели я беременна? Сейчас, когда я наконец почти свободна и счастлива… с другим?

Боже мой. Ну за что?

Возвращаюсь на кухню, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё дрожит от догадки, которая постепенно становится почти уверенностью. Сажусь за стол, и в тот же миг Ратмир ставит передо мной чашку чая. И аккуратно придвигает тарелку со сладостями. Его движение простое, заботливое и такое естественное, что в груди поднимается теплая волна благодарности. Но вместе с ней — тошнота: от запаха, от вида, от мысли о еде. Я морщусь, отвожу глаза.

Меня мутит не только от круассанов. Меня мутит от самой мысли, что я действительно могу быть беременна — и не от Ратмира, а от того, кого я так стремилась оставить в прошлом. От человека, которого я так упорно хотела вычеркнуть из своей жизни.

— Слава, так нельзя, — его голос звучит настойчиво, но в нем больше тревоги, чем строгости. — Почему ты ничего не ешь? Я в последнее время все чаще замечаю, что ты плохо питаешься. Это неправильно, и мне это совсем не нравится.

Стараюсь скрыть волнение, отвожу взгляд и тихо говорю:

— Просто не хочу. У меня нет аппетита.

— Неужели это из-за развода? — он смотрит прямо, внимательно. От этого взгляда не спрячешься.