После развода. Ты меня потерял навсегда

ГЛАВА 1. ИДЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Я всегда считала, что у меня идеальный брак. Двадцать лет с Александром – двадцать лет счастья, как мне казалось тогда. Как же я ошибалась.

Сегодня утром я проснулась с особенным чувством. Завтра наша годовщина свадьбы, и я уже неделю готовлю сюрприз. Зарезервировала столик в том самом ресторане, где Саша сделал мне предложение, заказала торт в нашей любимой кондитерской.

Даже купила новое платье – элегантное черное, которое подчеркивает фигуру. Через два месяца мне исполнится сорок пять, и хотя я все еще неплохо выгляжу, в последнее время ловлю себя на том, что слишком пристально рассматриваю отражение в зеркале, замечая, как время оставляет свои следы.

– Саш, ты не забыл про завтра? – спрашиваю, подавая ему кофе. Муж сидит за завтраком, уткнувшись в телефон.

– М-м? – даже не поднимает глаз.

– Про нашу годовщину, – повторяю, стараясь не раздражаться. – Двадцать лет, как мы поженились.

– Ах да, конечно, – Саша наконец смотрит на меня, но взгляд какой-то рассеянный. – Слушай, Вик, у меня могут быть проблемы с завтрашним вечером. Важные переговоры.

Сердце неприятно екает. Не может быть. Не в такой день.

– Какие переговоры? Ты же знал про годовщину. Мы планировали это уже месяц.

– Появился срочный клиент. Крупная сделка,– Саша встает, целует меня в щеку торопливо, почти формально. – Постараюсь освободиться, хорошо?

Уходит, а я остаюсь стоять на кухне с чашкой остывшего кофе. Что-то не так. Раньше Саша никогда не ставил работу выше наших важных дней. Раньше он помнил все наши даты лучше меня.

Весь день пытаюсь отогнать тревожные мысли. Занимаюсь работой, у меня несколько проектов по дизайну интерьеров, клиенты довольны. Но концентрация никуда не годится. В голове крутятся странности последних лет.

Да, лет – не месяцев.

Саша стал отстраненным постепенно. Особенно после того, как наш сын Максим поступил в университет в Лондоне три года назад. «Теперь можем пожить для себя,» – говорил Саша тогда. – «Детей больше не хочу. Хватит с нас одного. Лучше путешествовать будем, развлекаться».

Я мечтала о втором ребенке, но Саша был категоричен.

«В нашем возрасте поздно уже. Да и зачем? Максим растет прекрасным парнем». Так он не говорил, когда мне еще было тридцать пять когда я заикнулась о втором ребенке.

А теперь он задерживается на работе все чаще. Раньше приходил к семи, теперь в девять, а то и позже. Говорит, что дела идут хорошо, много заказов. Я радовалась за него, архитектурная компания действительно на подъеме.

Но есть и другие мелочи. Он стал чаще принимать душ. Появились новые одеколоны – сразу несколько флаконов, которые он объяснил желанием «разнообразить образ». И эти странные звонки, после которых он выходит в другую комнату и говорит вполголоса, почти шепотом.

А еще командировки – все больше и больше.

– Не выдумывай, – говорю себе вслух. – У тебя просто кризис среднего возраста.

Кризис. Да, в сорок четыре хочется верить, что лучшее еще впереди. Максим вырос, стал самостоятельным, живет своей жизнью в Лондоне. Звонит раз в неделю, рассказывает об учебе, новых друзьях. Я скучаю по сыну, но понимаю, что он должен найти свой путь.

А мы с Сашей... мы как будто потерялись друг для друга, когда опустело гнездо.

Вечером муж приходит поздно. Я уже легла, но сон не шел.

– Как дела? – спрашивает, садясь на край кровати.

– Нормально. А у тебя?

– Устал. Эти переговоры...

Поднимаюсь, обнимаю его за плечи. Раньше такие объятия были естественными, а сейчас чувствую, как он слегка напрягается.

– Саш, может, все-таки отложим переговоры? Хотя бы до понедельника? Это же наша годовщина. Двадцать лет – это целая жизнь.

Он поворачивается ко мне, и на секунду в его глазах мелькает что-то странное. Раздражение? Или даже презрение?

– Вика, я же сказал – постараюсь. Это очень важная сделка. Не все же крутится вокруг наших семейных праздников.

Его тон резкий, почти грубый. Когда он стал так со мной разговаривать?

– Важнее нашей семьи?

– Не драматизируй. Один вечер не решает ничего. К тому же, Максим в Лондоне, мы одни – какая разница, отметим сегодня или через неделю?

Он идет в душ, а я лежу и смотрю в потолок. «Один вечер не решает ничего». «Какая разница». Когда он стал так говорить о нашей семье, о нашем браке?

Утром, убирая в его кабинете, Саша просил найти один важный договор, я случайно задеваю папку на краю стола. Она падает, и из нее высыпается содержимое. Среди деловых бумаг я замечаю что-то странное.

Чеки. Множество чеков из ресторанов. Я поднимаю их с дрожащими руками.

«Ле Гран», «Империя», «Савой» – это все не дешевые места. Но это не все.

В самом низу я нахожу кое-что еще более шокирующее. Справка из частной клиники о результатах анализа ДНК. Дата – полгода назад. Имя: Александр Владимирович Романов. Вывод: «Отцовство подтверждается с вероятностью 99,9%».

Ребенок: Софья Петрова. Дата рождения... пять лет назад. У Саши есть пятилетняя дочь. От другой женщины. Пока я мечтала о втором ребенке, он уже воспитывал его с любовницей.

Руки трясутся так сильно, что я едва могу удержать бумагу. В самом низу папки – кусочек записки явно женским почерком: «Соня спрашивает, когда папа приедет. Она скучает. Я тоже скучаю, мой дорогой. Твоя К»

К – Мать его ребенка.

Сижу на полу среди разбросанных бумаг и понимаю, что вся моя жизнь – ложь. Пока я думала, что мы живем для себя, наслаждаемся свободой после того, как Максим вырос, мой муж растил вторую семью.

У него есть дочь, которой сейчас пять лет. Значит, роман длится минимум шесть лет. А я что делала все это время? Готовила ему ужины, стирала рубашки, радовалась его «успехам» на работе. Мечтала о путешествиях вдвоем, о том, как мы будем стареть вместе. А он делил себя между двумя семьями.

Теперь понимаю, почему он не хотел больше детей со мной. Зачем ему еще один ребенок от жены, когда у него растет дочь от молодой любовницы?