После развода ты - моя!

Глава 4

ГЕРМАН

Мокнуть и терять время под дождем, когда устал хуже собаки и хочется домой, в тепло, нет никакого желания. Но в голове даже намека не мелькает, чтобы оставить Сероглазку один на один с ее проблемами, а самому поехать дальше.

– Петь, принеси плед из машины, потом вызови скорую и МЧС, – командую подчиненному и, не дожидаясь ответа – знаю, что всё будет выполнено в точности, – подхватываю незнакомку под руку и тяну за собой наверх, а потом и в машину.

– Может, лучше ко мне? У меня салон ниже, женщине будет удобней, – проявляет странную напористость спаситель из второй машины.

И я бы даже мог пропустить его фразу мимо ушей. Человечных людей вокруг не так уж мало, хотя зачастую кажется, что все повымирали, но чуйка моментально встает в стойку и, насторожившись, анализирует все происходящее.

Не был бы я тем, кто я есть, если бы к ней не прислушивался. Так поступаю и теперь.

– Не лучше, – отрезаю коротко и бросаю один короткий взгляд в сторону чужой машины.

Запомнить номер хватает пары секунд. Затем сосредотачиваю внимание на трясущейся незнакомке.

– Зовут тебя как?

– Н-надя, – выдыхает она с запинкой. Явно старается взять себя в руки, но стресс из-за пережитого ее не отпускает.

– Надя… Надежда… – раскатываю на языке ее имя и четко понимаю, что оно мне заходит.

Красивое. Нежное. Обещающее.

Женственное. Как и блондиночка, на плечи которой я накидываю плед.

– Садись, Надя, – открываю переднюю пассажирскую дверь. – Сейчас прибавлю тепло, согреешься.

– Гер, – тут же пищит Нюша, но замечает мой взгляд и исправляется. – Герман, мы надолго здесь? Я устала…

– От чего? – интересуюсь прямо, не удостаивая ее вниманием.

Тон считывает безукоризненно. Дура-дурой, но иногда соображает. Затыкается и больше не отсвечивает.

– Термос в кармане, открой и налей Надежде горячего чая, – приказываю ей, после чего вновь сосредотачиваюсь на Сероглазке. – Документы на машину у тебя где? Я ментов и страховую вызову. Пусть сразу оформляют, чтобы не растягивать.

– В бардачке… спасибо вам, – произносит она, глядя на меня большими глазищами.

Так открыто и удивленно, будто заботу о себе воспринимает, как что-то настолько нереальное и редкое, как из области фантастики.

– Понял, найду, – киваю и, прежде чем захлопнуть дверь, говорю мягко. – Отогревайся, Надя, и расслабляйся. Если станет хуже, не молчи. Скажи Анне, она мне передаст.

Взгляд на Нюшу, и та быстро и часто кивает.

Отправляю Петра обследовать перевернутый авто на предмет документов, сумки, телефона и других ценных вещей, которые понадобятся хозяйке. Сам звоню Дмитричу, главе областного управления полиции.

Чего мелочиться? Пусть своих поторопит. До утра сиськи мять не собираюсь.

Водитель из второй машины не уезжает, не подходит, но трется поблизости. Свидетель, мол, готов давать показания. Ну-ну…

– Герман Арсеньевич, вот, – протягивает мне Петр страховку и водительское. Всё остальное закидывает в гелик.

Открываю. Читаю. Оху.. удивляюсь.

Так вот ты какой, Северный олень…

Надежда Александровна Золотова. Тридцать девять лет.

В голове моментально щелкает.

Интересно девки пляшут…

И что это? Странное стечение обстоятельств? Или грамотный расчет?

Во второе верю слабо. Даже если меня вели, в чем суть подставы? Чтобы я бабу прокурора Золотова спас, а дальше? Дружить домами и по воскресеньям вместе жарить шашлык? Хрень полная!

Да и не тянет Надюша на актрисульку. Никак. Сероглазка реально в шоке. Ну, или ей Оскара, а я – лох, по которому плачет пенсия.

Чтобы распетлять случившееся уходит полтора часа. Патруль прилетает через десять минут. Следом скорая и МЧС.

У Надежды полная страховка на машину. Агент появляется спустя сорок минут.

Протокол, фотографии с разных ракурсов, составление акта, опрос очевидцев. Золотову осматривает врач.

– Несколько ушибов мягкий тканей. Других физических повреждений нет. Сотрясения тоже нет. Нервная перевозбудимость. Мы ей успокоительное вкололи, – отчитывается фельдшер. – Нужно, чтобы за женщиной кто-нибудь эти сутки приглядел.

– Приглядят, – обещаю.

Благодарю, отпускаю.

МЧС, вытащив машину из кювета, тоже уезжает.

Закончив свою часть, агент дает отмашку, и машину погружают на эвакуатор. Петр диктует адрес СТО.

– Можно сворачиваться, Герман Арсеньевич, – подходит, пообщавшись с ДПС-никами и забрав документы.

Киваю и иду к Сероглазке. Сидит, потерянно хлопает глазами, по-прежнему кутается в плед, что я на нее накинул.

– У тебя дома есть, кто может о тебе позаботиться? – задаю вопрос в лоб, отлично зная, что есть.