После развода ты - моя!

Глава 6

НАДЕЖДА

Пойди туда, незнамо куда, отдай то, непонятно что, тому, хрен знает кому.

Вновь всплывают слова, что я бубнила себе под нос, держа путь к гостинице.

И что мне ответить на четко поставленный вопрос?

Что я ехала в хостел к мужику? Без имени и фамилии? Ближе к ночи, потому что муж так захотел? А вот ждет еще меня тот безымянный касатик или уже нет, я не в курсе, потому как номерками мы не обменивались?

Проговариваю монолог в своей гудящей голове и дурно делается.

Будто я – шлюха всегда на всё согласная, Золотов – не муж, а первостатейный сутенер, и флешка – всего лишь прикрытие…

Тело точно в кипяток окунают. Напрягаюсь и втягиваю сквозь зубы воздух.

А если всё так и есть?

Может, Стасик уже и до сдачи супруги в аренду скатился, не ставя объект сдачи о «такой мелочи» в известность? И накопитель мне подсунул пустой? Я же его не проверяла. Зачем? Давно поняла: чем меньше знаю про темные делишки Золотова, тем крепче сплю. Если вообще спать получается.

– Надежда? С тобой всё в порядке? Ты побледнела.

Низкий голос с хрипловатыми нотками выдирает из мыслей, мечущихся в голове бешеными белками.

Сильнее сжимаю вилку и, прекратив пытать немигающим взглядом солонку, поднимаю его выше, на хозяина дома. Прочищаю горло и, дернув уголки губ вверх, подтверждаю:

– Да, всё хорошо, Герман Арсеньевич, не беспокойтесь…

– Просто Герман, – поправляет он меня.

Не спорю.

Киваю, медлю еще секунду, потому что дотошный просто Герман не перестает препарировать меня глазами, в которых клубится тьма, – даже про еду забывает, – и осторожно, обдумывая каждое слово, продолжаю:

– Нет, звонить и предупреждать никого не нужно… я не… спасибо за предложение…

– Ты уверена? Проблем не будет?

Господи, да я вообще ни в чем не уверена!

С Золотовым каждый шаг, как движение по минному полю. Никогда не знаешь, повезет тебе и оторвет только ногу или же размажет целиком и полностью, как растаявшее масло по блинчику.

А что касается проблем…

Последние четыре года это слово, как никакое другое, четко описывает мою жизнь. Одна большая неразрешимая проблема.

Вот она «величайшая прелесть» жить с богатым, властным и сильным мужчиной. Многие мечтают о сказке? Пусть мечтают и дальше. Флаг им в руки и розовые очки с противоударными стеклами на нос.

Я же мечтаю только о том, чтобы вернуть себе своё, а потом раствориться на просторах необъятной родины, чтобы никто, ни одна высокопоставленная мразь, больше не могла использовать ни меня, ни моих детей.

Большие настенные маятниковые часы в этот момент оживают.

«Бом!»

«Бом!»

«Бом!»

Глубокий торжественный звук разливается в пространстве и наполняет гостиную, давая мне тем самым небольшую передышку. Смотрю на стрелки. Прекрасно вижу, что наступило одиннадцать вечера, но все равно, как под гипнозом, отсчитываю каждый удар и, только когда бой заканчивается, договариваю:

– Да… уверена. Я должна была… э-э-э… муж просил меня помочь… но в любом случае я опоздала… так что… ерунда…

Наверное…

Точно узнаю, когда Стасик вернется домой из командировки в безотказную «силиконовую долину и либо открутит мне голову, либо нет.

– Ой, погодите-ка! – вскрикивает Анна.

Она взмахивает ладошками и прижимает их к пышной груди. Дожидается, когда всё внимание будет сконцентрировано на ней, и с улыбкой, будто без поддержки интернета нашла решение задачи с двумя звездочками, сообщает:

– Надя ведь замужем! Так чего же мы медлим?! Надо сейчас же позвонить ее мужу! Пусть он приедет и ее заберет!

На несколько долгих мгновений в комнате воцаряется тишина.

Даже часы свой ход заглушают.

Представляю, как я звоню Золотову с чужого номера и говорю, что нахожусь в гостях у незнакомых людей, а машина чуть-чуть в хлам… Ой, нет, ни за какие коврижки!

– Я лучше вызову такси и доберусь сама, – выбираю меньшее из зол. – Не стоит его беспокоить, тем более, он уехал в командировку.

– Но почему? Разве муж не должен знать, что его жене нужна помощь? И потом, дома и родные стены лечат, правильно же, Гер? – настаивает Анна.

Молчавший до этой минуты Петр прикрывает веки и едва слышно хмыкает.

Герман, не повернув головы в сторону ожидающей его ответа пассии, а так и продолжая разглядывать меня, неторопливо вытаскивает из держателя салфетку, вытирает руки и скатывает ее в шарик.

Доли секунд мне даже кажется, он запулит им ей в лоб. Но нет, откладывает в сторону.

– Нюш, сходи-ка на кухню, скажи Елене, чтобы подавала горячее, – распоряжается тоном, не позволяющим ослушаться. Дожидается, когда та, умело скрывая недовольство, поднимется и, покачивая узкими бедрами, выйдет за дверь, только после этого обращается ко мне. – Надюш, никто на ночь глядя никакое такси никому вызывать не будет. Нечего пороть горячку, – и следом, кивком указывая на бутылки со спиртным. – Выпьешь чего-нибудь?