После развода ты - моя!

Глава 9

НАДЕЖДА

Удивительно, но после всего пережитого мне удается не только уснуть, но и выспаться. И пусть ничего не снится – я просто в какой-то момент ныряю в непроглядную темень, а утром из нее выныриваю, – но уже то, что с криками не подскакиваю от ночных кошмаров, с которыми знакома не понаслышке, радует и прибавляет сил.

К тому времени, когда в дверь раздается легкий стук, я уже умыта, причесана и сижу в кресле, заправив постель.

– Доброе утро, Надежда Александровна, – приветствует меня горничная, переступая порог.

– Доброе, – отзываюсь и замечаю в ее руках свою одежду.

– Я всё почистила и отпарила, – сообщает она, аккуратно опуская вещи на кровать. – Как оденетесь, Герман Арсеньевич приглашает вас на завтрак.

– Спасибо. Передайте Герману Арсеньевичу что я через десять минут подойду.

– Непременно.

С тихим щелчком дверь за женщиной закрывается, а я с облегчением развязываю пояс халата и тянусь к блузке и брюкам.

Кто бы что не говорил, разгуливать по чужому дому в чужом халате – тот еще экстрим.

Да и вообще стоит не тянуть резину, а идти благодарить хозяина за теплый прием и поскорее мчаться домой. Уверена, Людмила Петровна, не дождавшись моего возвращения, уже подняла всех на уши и первым делом сообщила своему обожаемому хозяину, что его жена бессовестно загуляла. А ведь тот и дозвониться до меня не может, поскольку телефон приказал долго жить.

Господи, если б не дети, какой шикарный момент был бы исчезнуть из жизни Золотова.

Но, когда нереально, тогда нереально.

– Доброе утро, – здороваюсь со всеми сразу, переступая порог гостиной.

За столом присутствуют все вчерашние лица. Петр отвечает открытым взглядом и аналогичным приветствием. Анна хмурится и дергает губами, но так ничего и не произносит, лишь коротко кивает.

Герман, прищурив карие глаза, добродушно улыбается.

– Доброе утро, Надя. Проходи, – указывает на стул справа от себя. – Что будешь пить? Чай, кофе, какао?

На некоторое время зависаю.

Хищник и добродушие? Где это видано?

Но поскольку от меня все еще ждут ответа, отмираю.

– Я… кофе, черный с одной ложкой сахара, – озвучиваю предпочтение.

– Ясно. А из того, что посущественней?

Мужчина переводит взгляд на женщину в белом переднике, стоящую в конце стола. Кажется, Елену. И та моментально понимает, что от нее хотят.

– Надежда Александровна, на завтрак я могу предложить вам овсяную кашу с ягодами, блинчики с мясом или со сладкой начинкой, омлет с помидорами и сыром, домашние сосиски, творог.

– Эм…

Еще минуту назад я была уверена, что не голодна, а теперь от перечисленного изобилия… едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться за салфеткой и не промокнуть губы. Рот полон слюны.

И ведь я никогда не бедствовала, чтобы так остро реагировать на пищу, но поди ж ты… голодная.

Скашиваю глаза на чужие тарелки.

– Мне, как у мужчин.

Выбираю омлет с колбасками.

Тихий фырк со стороны Анны, клюющей творог, игнорирую. Не знаю почему, но мой организм не воспринимает это блюдо, как полноценную еду. Точнее, воспринимает отлично, я его люблю, но насытиться им не могу. Съев целую тарелку, иду и ищу еще что-то посущественней.

– Конечно. Сейчас всё принесу.

Елена покидает гостиную, а Герман откладывает вилку на тарелку.

– Надя, как спалось? Смогла отдохнуть? – интересуется он, внимательно меня разглядывая.

– Э-э-э… да, всё хорошо, спасибо.

Поскольку про сумку я вчера вечером не вспомнила, на лице ноль макияжа. Как там? Умылась и красивая? Вот и я такая.

От этого чувствую себя немного неуверенно.

Мужчина кивает, принимая ответ, и снова спрашивает.

– А расскажи о себе, Надь. Кто ты? Чем занимаешься?

Задерживаю вдох.

Я думала, что вчерашний интерес Германа к моей персоне должен был остаться во вчера, но, кажется, этого не случилось. Он совершенно не скрывает, что я ему интересна.

И вот зачем?

Он же в курсе, что я замужем.

– Кх-м-м… на самом деле рассказывать особо нечего, – заминаюсь, не зная, как увильнуть от прямого ответа. – Я из коренных. Живу в этом городе с рождения. А занимаюсь… – облизываю губы и заканчиваю, – я работаю бухгалтером.

– А еще? – спрашивает Герман с мягкой усмешкой.

– В смысле «еще»?

– Давно замужем? Дети есть?

– Я… – язык парализует, шею будто ошейник обхватывает и начинает методично сдавливать. – Есть дети, да. Сын и дочь.

– М-м-м… полный комплект, получается?

– Д-да, точно так.