После развода ты - моя!

Глава 11

НАДЕЖДА

Понравилась.

Простое и понятное слово. Обозначающее вполне конкретную эмоцию – симпатию. Часто и всеми используемое в обиходе.

Оно имеет отношение ко всему. Живому и не живому. К людям и животным, к предметам и признакам предметов, действиям и определениям.

Понравилась кошка, книга, фильм, то, как жена почесала спинку, или то, что после застойной засухи пошел дождь и стало прохладно.

В детских садах девочкам нравятся мальчики, в школах мальчикам – девочки. И тоже самое в техникумах, колледжах, институтах и университетах.

Это самый естественный на свете процесс – нравиться.

Но не тогда, когда, побывав дважды замужем, ты ни разу ни от первого, ни от второго мужа не слышала этого пресловутого «нравишься».

Они мне такого не говорили.

Никогда.

Первый, можно сказать, меня у родителей купил.

Этакий удобный для всех союз. Родители – нищие интеллигенты, получили деньги на свои разработки и возможность безбедно жить и путешествовать. Святослав, в свою очередь, из обычного торгаша поднялся на ступень, где вертится элита – профессора, академики, ученые, министры, главы корпораций, заимел связи, влиятельную поддержку и дружбу. А я и сын – стали залогом того, что союз Долгополовых и Золотова будет крепким всегда.

Разоряться на «нравишься» мой первый муж не считал необходимым. Без этого знал и понимал, что никуда я не денусь. Нет, он не был плохим, он меня не обижал и даже заботился.

Просто не любил.

Ему было со мной ровно.

Впрочем, как и мне с ним.

Я же свою любовь дарила сыну и вполне неплохо существовала, находя отдушину в чтении книг, в ведении хозяйства, в заботе о саде, который вырастила своими руками, чем очень гордилась.

Второй… второй муж меня просто присвоил. Как вещь. Обложив со всех сторон и взяв в заложники моего сына. Сначала заставил выйти за него замуж, тем самым сохранив бизнес брата-близнеца внутри семьи, а значит, под его контролем. Позже, чтобы угомонилась, заделал мне ребенка, которого потом отобрал.

Станислав знал, как сделать меня шелковой и послушной. И для этого ему не требовалось говорить: «Ты мне нравишься». Хватало набившего оскомину: «Захочешь увидеть сына или дочь, сделаешь то-то и то-то…»

И вот теперь разрыв шаблона.

Генерал-незнакомец, которого я знаю меньше суток, и кто в силу специфики своей службы, занимаемой должности и звания, с мягкостью далеко не на ты, спокойно и откровенно говорит мне: «Я хочу тебе помочь. Ты мне понравилась».

Я. Ему. Понравилась.

Не за что-то.

Сама по себе.

Как женщина.

И самое удивительное, что он ничего после этого не ждет взамен. Не требует, не ставит условий, не просит.

Хочет помочь.

Он. Мне. И всё.

Это реально? Или просто я не умею его считывать?

– Вы вернете мне флешку, Герман? – меняю тему, потому что на его признание ответить мне нечем.

Даже если я ему сейчас скажу, что и он мне понравился, зацепил еще вчера, когда, не стесняясь, проявлял не только заботу, но и интерес, это ничего не изменит.

Я не принадлежу себе.

И, зная характер Золотова, никогда не буду принадлежать. Быстрее умру… случайно… от несчастного случая… как Святослав четыре года назад.

– Нет, Надя, с флешкой мы поступим иначе, – Ракитин без споров принимает смену темы. – Мы подкинем ее в твою машину, которая сейчас на СТО. Когда муж про нее у тебя спросит – а он спросит, я уверен, – скажешь, что в вещах ее не нашла. Мол, все разлетелось по салону, когда свалилась в кювет. Собрала, что смогла. Поняла?

– Почему вы считаете, что так правильней?

– Потому что я знаю твоего мужа. И я знаю, как он мыслит.

– Поделитесь?

Господи, я сама себе не верю, когда задаю этот вопрос.

Как и не верю, что генерал ФСБ даст на него ответ.

Но мужчина кивает. Подается вперед, упираясь на предплечья, и неторопливо делится своим видением ситуации:

– Он тебя сливает, Надя. Как отработанный материал. Других вариантов я не вижу, чтобы толкать жену под другого мужика. И тут у меня две причины происходящему. Либо ты – какое-то условие в договоре между Золотовым и Егорушкиным. Либо Стас решил от тебя избавиться. Насовсем. А перед этим подсунуть другану, которому ты приглянулась. И если второе вернее, – добавляет он вкрадчиво после паузы, давая мне тем самым проникнуться глубиной задницы, в которой я оказалась, – то твое знание про информацию на флешке, лишь подхлестнет твоего мужа действовать быстрее.

Тоже упираюсь локтями в стол и прячу лицо в ладонях.

– А если он еще узнает, кто меня спас… – шепчу и качаю головой.

– Почему если, Надя? Он и так знает. Уже.

Пришибает меня Герман новостью.