После развода ты - моя!

Глава 13

ГЕРМАН

Внутри большой черной разъедающей субстанцией ворочается недовольство тем, что Надежда, до икоты боясь собственного мужа, все равно к нему возвращается, и тем, что я, абсолютно четко понимая, что не хочу ей этого позволять, смиряю злость и отпускаю.

Нет, физически я мог бы ее оставить у себя. Разыграть ее исчезновение – дело одних суток. Ехала, ехала, ехала на такси… и не доехала… Подумаешь, всяко бывает…

Но что бы получил взамен?

Благодарность?

Нет. Сто процентов нет.

Марионетку. Тело без души. Пустышку. Красивую, но никакую куклу.

А я хочу себе эту дамочку всю, целиком.

С характером. С ее вкусами, желаниями, предпочтениями, устремлениями и мечтами. С блеском в глазах. И сердцем, срывающимся в галоп не от страха, а от возбуждения.

Полночи пил и голову ломал. На хера мне оно надо? Свободных баб кругом – жопой жри. И помоложе, и фигуристей, и беспроблемней.

Нет! Не хочу других!

Сероглазка околдовала.

Зацепила чернеющими зрачками, что заполнили серо-голубую радужку, когда глазки свои открыла. Затянула в себя, как в омут. Влезла под кожу, не приложив ни капли сил.

И даже то, что у нее двое детей не остужает желания ее присвоить. Забрать себе. Сделать своей. Защитить от всех страхов. Дать опору и вкусить то, что она сама предложит без приказов и просьб, когда перестанет зажиматься и раскроется.

Почему-то нет никаких сомнений, что, став сама собой, она покорит меня еще сильнее. Если сильнее в ее случае возможно.

Сам от себя в шоке.

Холодный и расчетливый генерал поплыл, как мальчишка. Размягчился и почувствовал себя человечным, как никогда. И что еще забавнее, это не гнетет и не пугает, а наполняет кровь азартом и предвкушением.

Хищник выбрал самку, а значит, и сложности по ее добыче.

– Проследи, убедись, что доехала без проблем, – отдаю приказ Петру, сменившему гелик на неприметное поло, каких в городе тьма и больше.

– Так точно, Герман Арсеньевич.

Осокин кивает и, нажимая стеклоподъемник, выезжает из распахнувшего зев гаража. Дожидаюсь, когда машина выскользнет за ворота, и привожу автоматику в движение. Как только створки вновь смыкаются, направляюсь в дом.

Осталось одно незавершенное дело. Пора отправить Нюшу в бессрочный отпуск. Даже желания учить уму-разуму эту глупую курицу уже нет.

– Гера, – тихий шелест раздается едва я переступаю порог.

Стоит с ножки на ножку переминается, губки закусывает и из-под ресниц хитрыми глазами поглядывает. Артистка.

– Анна, ты, прежде чем раскрывать рот, хоть иногда думаешь? – спрашиваю устрашающе спокойным тоном.

Вздрагивает, чувствуя опасность. И молчит.

Вот и хрен ли ей при Надежде не молчалось?! Язык чесался? Хотелось состроумничать? А теперь всё? Отпустило?

– Ну?! – рыкаю, придавая ускорение.

– Гер… ну чего ты? Что я такого сказала? – блеет испуганно.

Приближаюсь практически вплотную. Протягиваю руку, беру ее за подбородок. Заглядываю в карие глаза.

Умная дурочка. Умеет выжидать время и подбирать правильный момент. Далеко пойдет. Но не со мной точно.

– За мной в кабинет, – говорю негромко.

В кабинете наливаю себе Джека на два пальца. Выходной, надо расслабиться. За стол не сажусь, выбираю одно из кресел у окна. Любовнице киваю на другое.

Но она игнорирует. Не зная, как подступиться, но явно этого жаждая, присаживается на ковер возле моих ног.

– Гера, я соскучилась, – тянет, заглядывая в глаза, и бедра мои теплыми ладошками оглаживает. – Ты совсем обо мне забыл…

Эта она о том, что я вчера напился и завалился спать, а она всё караулила?

Ухмыляюсь.

– Не забыл.

– Забыл-забыл, – жалуется, смелея, и к ширинке тянется.

Смотрю на нее, на стакан в руке, делаю глоток. Под виски сойдет? Должна, вроде. Киваю ей вниз.

– Так хочешь порадовать?

– Конечно, – мурлычет с придыханием.

– Ну, давай, Нюш. Ты в курсе, что делать.

Ни слова против. Улыбается довольная. Придвигается и принимается за дело. Наблюдаю за ее ритмично движущейся головой, стараюсь расслабиться, но не получается.

Возбуждение какое-то поверхностное, без огонька. Чистая физика тела. И та на троечку.

– Глубже, Нюша, – недовольно кривлюсь и запускаю руку в густую гриву. Насаживаю жестче.

Но и это не помогает достичь разрядки. У Анны уже слезы от стараний катятся.

Мля!

Прикрываю глаза, и за веками сам собой образ Надежды вырисовывается. И всё. Слетаю с катушек, как ненормальный, и буквально через минуту рассыпаюсь на атомы.

Только сброс напряжения удовольствия не приносит. Всего лишь облегчение без удовлетворения. К тому же неожиданно появляется гадливость по отношению к любовнице.

И вроде понимаю, что она – бл..дь по призванию, и происходящее ее вполне устраивает, но мне самому становится противно.

Надя-Сероглазка, словно навязчивое видение, мелькает и мелькает на периферии. Не оставляет в покое. Перекраивает мозг, заставляя менять давно привычную политику поведения.

До этого все было просто и ясно. Бартер. Взаимовыгодный обмен.

От женщин я брал молодое тело с целью развлечься, отдохнуть, расслабиться. За удовольствие платил. Не жадничал, но и не давал повода верить во что-то большее.

Никаких мыслей о великой и чистой любви в голове не держал, даже когда женился по молодости и по залету, знал, что ради дела. Трезвость ума и никаких заблуждений и прочих глупых поступков.

И вдруг, что называется «прилетело».

Надя обрушилась не только в кювет, но и прицельно мне в голову и в нутро, никак не давая покоя.

Усмехаюсь. Вот так и бывает. Кто-то старается, из кожи вон лезет, но всё мимо. А кому-то всего лишь стоит заглянуть в глаза, чтобы коснуться души.

– Ты такой вкусный… – прилетает томное снизу.

Давлю брезгливость к юной содержанке, застегиваю ширинку и поправляю брюки.