После развода. Ты не сможешь без меня

5

Алесей Соколов

Конец рабочего дня. Я сижу в кресле и делаю вид, что занят — проверки, отчёты, почта. На деле — проверяю телефон и жду звонка. Несколько часов назад сделал шаг, который должен был расставить все точки. Вера молчит. Держится. Молодец! Чем дольше молчит, тем спокойнее я. Всё идёт по плану. Пытаюсь сам себя обмануть.

Юрист всё ещё не звонил — странно. За что я ему плачу? — мелькает раздражение. Бумаги готовы. Он все еще не сообщил Вере? Она уже должна позвонить!

Медленно выдыхаю, чувствую как все тело напряженно. Мне жарко, душно, я словно в клетке, а не в офисе. Я сделал ход, прицелился, нажал кнопку. Теперь — время. Все должно сработать, но почему-то тишина. Прошло больше четырех часов, а от Веры даже смс не пришло.

Телефон вибрирует на столе, я моментально хватаю его. Номер юриста. Не тот кого я ожидал, но может Вера что-то передала? Откидываюсь на спинку кресла, принимаю вызов.

— Слушаю, — как можно спокойней произношу я, кровь закипает. Какой твой будет следующий ход, дорогая супруга?

— Добрый вечер, Алексей Викторович, — ровный голос. — Я только что передал в суд оригиналы по делу о расторжении брака. Хотел уведомить: процесс идёт, по срокам — пара недель, и вы будете свободным человеком.

«Свободным человеком». Слова падают прямо в грудь, словно удар. Я замолкаю. Смех сначала тихий, потом нервно громкий. Нет! Нет! Какой свободный человек? Нет! Я же ослышался? Нет! Вера не могла согласится на эти условия! Это же бред! Да кто в здравом уме… И тут перед глазами вновь этот ее взгляд возле кабинета, полный разочарования. Такой словно она умирает.

— Что вы сказали? — выдавливаю я.

Юрист говорит по делу: копии, протоколы, ходатайства, обеспечительные меры. Для него это работа. Для меня — приговор. И вдруг в его голосе появляется ещё одна строчка: «К тому же — она пришла в наш офис и подписала все бумаги, согласилась со всеми условиями».

Мой мир дергается. Слово про «подписала» — как удар током. Я будто слышу его в замедленной прокрутке: «подписала… согласилась…».

— Так что, суда не будет. Согласие сторон, но на все стандартные процедуры примерно пара недель.

В ушах гул, голова как в тумане. Шаги в коридоре кажутся далёкими. Я опираюсь о стол, ладони скользят по дереву. Внутри — чувство которое рвет меня на части, все закипает внутри и я взрываюсь.

— Что значит «подписала»? Как она могла подписать? Вы что, не видели что там написано? Она не могла этого подписать! Ни кто бы не подписал такое скотское соглашение!

— Мы действовали строго по вашим инструкциям и по порядку. Документы были оформлены в соответствии с протоколом; когда Вера пришла — ей всё объяснили, она подписала добровольно. Ваша подпись так же была на всех документах, вы так же ознакомились и дали указания, — его тон спокойный, профессиональный.

Руки трясутся. Кресло отъезжает назад. Я начинаю задыхаться от злости и от того, что теряю контроль над ситуацией, которой вроде бы управлял. Стены офиса сдавливают, и я понимаю: сценарий пошёл не по моей дирижёрской палочке.

— Ты всё сделал не так! — рычу в трубку. — Ты отвечаешь за это. За что я тебе платил, если ты позволил ей подписать?! Я разве этого хотел?

— Вы просили подготовить пакет документов и довести до суда. Мы действовали согласно вашим указаниям. Если хотите — подадим встречные документы, обжалования. Но факт: она подписала и вы тоже, — меня раздражает его спокойная интонация, моя жизнь рушиться, а он спокоен.

Скидываю вызов. Перед глазами все плывет. Этого не может происходит в реальности! Не может! Я… Я ей нужен! Она не может!

Упираюсь ладонями в стол, сердце гремит. Во мне всё трясётся. Хватаю телефон, начинаю набирать ее номер — абонент вне зоны действия сети. Набираю снова, и снова — пустота, холодный, металлический голос сообщает, что абонент не в сети. Паника поднимается, как горячая волна.

Дальше — автоматически: номер её матери.

— Алло? — радостный голос Ирины Степановны.

— Да, Ирина Степановна, вы разговаривали с Верой?

— Что? Прости? Мы почти неделю не созванивались… У вас что-то произошло?

— Нет, я… послушайте, вы не знаете…— но тут я понимаю, что ее мать даже не в курсе, что мы с Верой поругались. Значит Вера даже не приезжала к ним. — Мы немного повздорили. Если она позвонит, скажите… — черт как тяжело, я не привык уступать. — Скажите, чтобы набрала меня.

— Конечно. А что случилось-то? — её голос невинно растягивает слова.

— Ни чего. Так просто ссора.

— Если она придет, я конечно скажу. Но Вера не их тех кто выносит ссор из избы. Сейчас погуляет, успокоится и придет. Не переживай ты так. Вера не может долго обижаться, она ведь тебя любит так же сильно как и ты ее.

— Хорошо, — я кладу трубку.

Опускаю голову на трясущиеся руки. Впервые голос внутри — не обвиняет других, он обращён ко мне: «Придурок. Конченный придурок. Сам всё разрушил». Слова прорезают тишину офиса жёстче любого крика.

Я встаю резко, хожу по кабинету как зверь по клетке, ругаюсь, бью кулаком по столу. В каждом движении — паника, в каждом жесте — попытка вернуть то, что утекло. Отчаяние скользит в ярость и обратно. Я понимаю: она не просто ушла — она подписала. Она согласилась, на все мои условия! Ради чего? Чтобы уйти от меня?

Хватаю ключи и ухожу из офиса. По дороге к машине в голове всё крутится — смесь злости и пустоты. На улице вечер, пробки сдавливают движение до рывков. Я давлю на газ, ругаюсь на машины, на светофоры, на время. По дороге мысли все перемешаны: «бежать за ней», «подать в розыск», «ушла, мне же легче».

Ключи в замке — и я в своей квартире, где всё должно быть моим. Но только это все словно чужое. Несколько вещей Веры лежат небрежно на диване: шарфик, книга с закладкой, её кисти для рисования. Она так и ничего и не убрала. Так и не вернулась! Я беру подушку с кровати — ту, на которой спала Вера. Вдыхаю. Запах её — тонкий, привычный, и он режет. Режет потому что она уехала и оставила это здесь. Потому что этот запах больше не мой, он как доказательство её отсутствия. Доказательство, что я потерял контроль.