После развода. Ты не сможешь без меня

12

Я делаю вид, что работаю. Делаю вид, что мазок мне удаётся. Делаю вид, что вообще способна думать о линии, цвете, форме…

Но я не могу.

Потому что за моей спиной сидит мужчина. Тихо. Спокойно. Слишком спокойно. И смотрит. Я чувствую его взгляд. Слышу как он дышит. Как двигает пальцами по подоконнику. Как иногда меняет положение ног. И этот ритм — не ритм мастерской. Это ритм человека, который раздражает меня.

— Чёрт… — шепчу себе под нос, когда кисть в очередной раз дрожит настолько, что оставляет уродливое пятно. Я чувствую его взгляд. Тяжёлый, направленный ровно между лопаток. Ещё один мазок — и я взрываюсь: — Может, вы… хотя бы отвернётесь? — выдыхаю резко и поворачиваюсь к Максиму.

— Не уверен, что это решит проблему, — отвечает он мягко, спокойно. Он даже улыбается уголками губ, что бесит сильнее всего. — Вы слишком нервничаете.

— Я? — я смеюсь, как человек, которого прижали к стене. — Это вы всё время смотрите!

— Значит вы нервничаете из-за меня?

— Нет! Вскрикиваю я, раньше чем успеваю подумать. — Просто… — издаю рычащий звук и со злостью отворачиваюсь, снова пытаюсь работать. Беру кисть. Делаю мазок. Выдыхаю, но уме через минуту понимаю, что ненавижу это чувство: будто кто-то сидит на моей шее. Кисть падает в ведро с глухим звуком. — Всё, — говорю я, вытирая руки полотенцем до красноты. — Я сдаюсь.

Максим медленно поднимается с подоконника.

— Вы проголодались?

— Нет! Просто хочу поскорей избавиться от вас, — с раздражением смотрю на него. — Мы идём только потому, что я всё равно не смогу работать, пока вы сидите и… излучаете своё «я умею ждать» прямо мне в спину.

Он чуть улыбается. Совсем немного. Только глазами. Это раздражает ещё больше.

— Пойдёмте. Раз вы такой настойчивый, — киваю в сторону двери.

Он задерживает взгляд на мне и с недопонимаем моргает.

— Вы так пойдёте?

Смотрю на себя в зеркало. Белая футболка — в краске. Серые штаны — в пятнах. Руки — тоже. Щёка — мазок жёлтого, как солнечный луч.

— Да, — отвечаю с вызовом, поднимая подбородок. — А что-то не так?

Максим одобрительно кивает.

— Всё просто отлично.

Он берет мою куртку с вешалки у входа и подает ее мне. Я вырываю ее из его рук — не грубо, но демонстративно. Максим ничего не говорит. Мы выходим из мастерской.

Максим идёт на шаг впереди, уверенный, а меня раздражает каждое его движение. Разве так просят прощение?

Мы выходим из университетского городка. У тротуара стоит машина, сразу понимаю чья она. Студенты и преподаватели на таких не ездят, слишком дорого даже для мажоров.

Максим подходит первым. Открывает переднюю дверь. Галантно. Спокойно. Как будто это его рефлекс.

— Я сама могу открыть двери, знаете ли, — бурчу я, проходя мимо него.

— Я в этом не сомневаюсь, — отвечает он спокойно.

Тон… мягкий. Без давления. Ноя все равно злюсь, я уже сама не понимаю на что именно я злюсь.

Сажусь на кожаное сиденье, и запах машины накрывает меня — какой-то тёплый, дорогой, мужской. Максим закрывает дверь аккуратно, будто боится хлопнуть рядом со мной. Обходит машину, садится за руль.

Я скрещиваю руки на груди, будто ставлю барьер.

— И куда вы меня везёте? — спрашиваю, глядя в окно.

Он запускает двигатель.

— В ресторан.

— Конечно, — фыркаю. — А почему не в банкетный зал Кремля? Впечатлить решили? Поесть можно и в столовой в универе.

Он бросает на меня быстрый взгляд. И мягко усмехается.

— Я хотел пообщаться с вами более приватно. Думаю, в столовой не будет такой возможности.

Я закатываю глаза

— Это не ужин, — отвечаю я. — Я делаю вам одолжение.

— Я это чувствую, — спокойно произносит он. — Но вы всё равно поехали.

Я открываю рот — чтобы огрызнуться и… закрываю.

Молчу всю дорогу. Потому что внутри… происходит что-то невозможное: меня злит его спокойствие, невозмутимость и в тоже время мне интересно что это за человек и, кстати, это тоже злит меня.

Мы подъезжаем к ресторану. Не просто дорогому, это возмутительно дорогой ресторан.
Витражи, мягкий свет, белые скатерти, которые выглядят как облака. Тихая живая музыка. Фортепиано. Люди — элегантные, безупречные. А я… Я выгляжу как работница мастерской, которую забыли запереть внутри магазина хозтоваров.

Белая футболка — в краске. Серые штаны — тоже. Кеды. Хвост на затылке, выбившиеся пряди, след жёлтой краски на щеке. Ноги подгибаются, когда я вхожу.

Почему? Ну вот почему я не переоделась? Зачем решила бросить вызов Максиму? Что думала, он откажется пойти на ужин? А вот теперь сиди тут как дура! Почему я такая… я.

Пара за соседним столиком осматривает меня с интересом, потом переглядывается. Женщина в пудровом платье приподнимает бровь. Я чувствую, как щеки начинают гореть.

Господи, я выгляжу как уборщица. Как бомж. Как… случайность.

— Пойдём, — спокойно говорит Максим, будто не замечает ничего вокруг.

Кладет мне руку на поясницу и чуть подталкивает вперед. Он идёт уверенно, люди ему улыбаются, кивают. Максим — в своей стихии.

А я — нет. И мне хочется провалиться сквозь землю.

Но Максим отодвигает мне стул. Не просто любезно. Он делает это так, естественно, как будто я — дама в вечернем платье, а не… это.

Максим смотрит прямо на меня, улыбается мягко и тепло, он не чувствует вообще смущения. Кажется не замечает как люди вокруг смотрят на нас.

— Садитесь.

Я сажусь. И в этот момент кто-то окликает его.

— Максим Андреевич! Добрый вечер!

Максим оборачивается и здоровается — спокойно, уверенно, чуть кивнув.

Меня прошибает холодок.

Его тут все знают. И я рядом с ним — как пятно на белой скатерти.