После развода. Ты не сможешь без меня

15

Утро проходит почти незаметно. Я просыпаюсь — делаю кофе — и сразу ухожу в мастерскую. Даже не думаю: тело само ведёт меня к холсту, будто знает, что делать лучше меня самой.

День сжимается в одно бесконечное движение кисти.

Я пишу. Дышу мазками. Слышу только звук воды в банке и лёгкое шипение краски по полотну. Мир исчезает. Есть только я и линия, которая рождается на белом фоне.

Мысли не мешают. Даже мысли о Максиме — растворяются в цвете. Есть вдохновение — чистое, настоящее.

Я делаю резкий широкй мазок… отступаю на шаг… снова подхожу ближе… И тут я чувствую, словно воздух вокруг меня изменился.

Максим стоит в дальнем углу мастерской. Медленно оборачиваюсь и замечаю Максима. Он стоит тихо, неподвижно, он как будто слился с пространством мастерской, словно стал частью этого пространства.

— Как давно… вы здесь? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.

Максим слегка вздрагивает, смотрит так, будто вынырнул из другого мира, в котором был вместе со мной.

— Не знаю, — отвечает он тихо с небольшим смущением. — Время теряется, когда наблюдаешь, как рождается новый мир. — Я опускаю взгляд в пол, до сих пор не привыкну когда так откровенно говорят о моей работе. Максим медленно подходит ближе, но останавливается на расстоянии, осторожно. — Я стучал, — добавляет он. — Но вы… были где-то далеко. Не хотел нарушать.

Мне становится чуть жарко. Не от смущения — от того, что он видел меня такой. В момент, когда я не играю и не думаю о том, как выгляжу.

— Я… — начинаю я, но слова сбиваются. — Вы же… должны были прийти вечером.

Максим слегка поднимает бровь. Не укоризненно — скорее с лёгкой улыбкой.

— Вера, — он кивает в сторону окна.

Я бросаю взгляд туда… и запинаюсь. За стеклом — фиолетовые сумерки. Уличные фонари уже горят. А мне казалось, что я начала писать только час назад.

— А-э… — вырывается у меня. — Я… совсем потеряла время. Простите.

— Ничего страшного, — отвечает он мягко. — Я прекрасно провел время.

Щёки вспыхивают. Даже не от смущения — от того, что он говорит это без тени насмешки. Так, будто восхищается.

— Дайте мне пару минут, — торопливо произношу я. — Я сейчас… приведу себя в порядок. Только… — я заминаюсь, вспоминая свой триумфальный выход в ресторан в футболке и пятнах краски. — Какая… форма одежды? Чтобы… ну… — я откашливаюсь. — Чтобы не выглядеть… странно.

Максим будто едва сдерживает улыбку.

— Вера, у меня дома нет дресс-кода.

Я моргаю. Дома. У него.

— Мы… поедем к вам домой? — уточняю я осторожно. — Это… неожиданно.

— Я знаю, — он делает полшага ближе, но всё ещё остаётся на расстоянии, которое выбираю я. — Но невозможно понять человека по разговорам или по ужину. — Он смотрит на меня так, будто даёт выбор — честный, открытый. — Дом рассказывает о нас больше, чем любая исповедь, — продолжает он ровно. — Вы хотите почувствовать меня как человека, верно? Узнать, кто я на самом деле.
Тогда… лучше места нет. Я уже был у вас несколько раз, и теперь имею смутное представление о вас.

Я перехватываю воздух. Обвожу взглядом мастерскую, пленка, пятна краски, картины расставленные у стены. Не самое приятное впечатление я произвожу.

Максим смотрит на меня с ожиданием.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Только пару минут.

— Я подожду вас в машине, чтобы не смущать. Можете, не торопиться.

Максим делает шаг назад, а затем разворачивается и выходит, мягко прикрыв за собой дверь.

Я остаюсь одна — и только теперь чувствую, как колотится сердце. Максим очень интересный мужчина, он практически пускает в себя, но в тоже время держится на расстоянии. Его хочется узнать, понять.

Вздрагиваю, быстро бегу в душ, смываю всю краску, которая кажется въелась в кожу, стала частью меня. Одеваюсь просто, тёплый белый свитер и джинсы, собираю волосы в небрежный хвост. Смотрю в зеркало — просто я.

Это же не свидание. Это… работа. Знакомство ради картины.

Накидываю куртку и выхожу. На улице — вечер. Воздух прохладный.

Максим замечает меня сразу как только я выхожу, тут же выходит из машины и открывает передо мной дверь. В салоне тепло, мягкий запах кожи, немного цитруса. Максим обходит машину и садиться за руль.

Мы трогаемся. Несколько секунд — тишина.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то исчезал так… полностью.

Я улыбаюсь краем губ.

— Ну-у-у, я долго не притрагивалась к настоящим кистям и краскам. Теперь пытаюсь наверстать.

— Ни за что не поверю, что вы могли не рисовать, — Максим бросает на меня быстрый взгляд. — Это не возможно. В этом вся вы.

Секунда — и тепло проходит по позвоночнику. Я отвожу взгляд к окну.

— Тогда я потеряла себя.

Максим не расспрашивает, понимающе кивает и продолжает вести машину.

Улица сменяется другой, потом ещё одной. Машина плавно скользит по вечернему городу. И вдруг — всё вокруг меняется.

Высокие ворота. За ними — свет, приглушённый, тёплый. Ворота открываются и мы въезжаем на большую ухоженную территорию. Дом поражает — современный, много стекла, много пространства и света. Чистые линии, большие окна от пола до потолка.

Я невольно замираю.

— Это… ваш дом? — спрашиваю я тихо.

Максим глушит двигатель, но не спешит выходить.

— Да.

— Он… — я ищу слово, но не нахожу.

— Немного строгий, — подсказывает он.

— Нет, — качаю головой. — Он… сдержанный и в тоже время прямой и честный. Такой же, как вы.

Он улыбается уголком губ — едва заметно, почти растерянно.

— Пойдёмте, — произносит он. — Мне есть, что вам показать.

Максим помогает мне снять куртку, убирает нашу верхнюю одежду в гардеробную. Он сегодня выглядит не так как обычно. Все в нем не такое, даже одежда. Черная футболка и темные джинсы.

Максим идёт впереди, дает мне свободно осмотреться. Большие окна, тёплый свет, ясные прямые линии. Ни одного личного фото. Только порядок и тишина.