После развода. Ты всё равно моя

Глава 7

Динара

Следующие несколько часов я провела, переходя из кабинета в кабинет. Уже давно привыкшая к осмотрам, я даже не расспрашивала, что за очередной специалист меня осматривает и что конкретно он хочет выяснить. Послушно выполняла всё, что от меня требовалось, и, как эстафетная палочка, переходила дальше, пока наконец не оказалась в своей палате.

— Завтра утром возьмём у вас кровь, — сообщила сопровождавшая меня всё это время медсестра. — Сделаем ЭКГ и, может, Артур Витальевич ещё что-то назначит.

— Я бы не отказалась, если бы он назначил мне ужин, — призналась я. — Я к вам сразу после самолёта, даже не заезжала никуда.

— Да, конечно, ужин уже назначен. — Я почувствовала, что она улыбается. — Вот, уже несут. Если что, стол у стены напротив постели. Рядом с ним стул.

Я услышала, как в палату вошёл ещё кто-то, потом — как на стол что-то ставят.

— Приятного аппетита, — сказала другая женщина, явно постарше.

— Спасибо. Могли бы вы сказать, что принесли? Я совсем не вижу, — подчеркнула слово «совсем» и добавила для уверенности, что меня поняли: — Ничего, даже света.

— А, простите. В чашке кипяток, рядом чай на выбор: зелёный и чёрный, овощная смесь с рисом, мясные тефтели и творожная запеканка. В баночках — сметана, мёд и джем.

Я снова поблагодарила женщину и, когда все ушли, рухнула на кровать. Раскинула в стороны руки и закрыла глаза.

— Пять минут, — пообещала себе. — Только пять минут полежу — и встану.

***

Булат дотронулся бутоном розы до моих губ. Улыбнулся, и на щеке его появилась ямочка. Тёмные волосы были в лёгком беспорядке, ворот рубашки расстёгнут.

— Смотри. — Он показал мне в сторону.

— На что?

Мы стояли на улице возле ресторана. Булат был так близко, что я улавливала его запах. Губ опять коснулись лепестки цветов.

— Вон туда смотри. Машину видишь? Серебристый «Порше»?

Я услышала музыку. Повернулась… Серебристый «Порше» летел прямо на нас.

— Булат! — вскрикнула я и оттолкнула его. И…

Распахнула глаза. Серебристого «Порше» не было, музыки тоже. Темнота и тишина. Зато сердце колотилось. Веки снова опустились, и я, шумно выдохнув, потёрла лицо ладонями.

Просто сон. Дурацкий сон. А всё казалось таким реальным! Особенно запах и прикосновение лепестков.

Заставив себя подняться, я взяла телефон и проверила время.

— Конечно, пять минут, — сказала с досадой на себя.

Пять минут превратились в полтора часа. Удивительно ещё, что только в полтора, учитывая, что я не спала предыдущую ночь. Видимо, лежать поперёк кровати, свесив ноги, оказалось не очень удобно.

В дверь постучали. Я только и успела пригладить волосы.

— Почему не ужинаете?

Голос я узнала.

— Сейчас буду. Если честно, я уснула. На секунду прилегла, и всё на этом.

— У вас был долгий день.

— У меня ещё предыдущий не заканчивался, — пошутила я. Правда, вышло уныло.

Артур Витальевич усмехнулся.

— Я попрошу подогреть. Но вообще, я не затем пришёл.

Ещё секунду назад я вроде была спокойна. Садясь в самолёт, запретила себе надеяться и грезить, чтобы потом не пришлось разочаровываться. Но теперь волнение охватило так сильно, что пробрал озноб.

— Операция послезавтра, — словно оглушил он меня. — Завтра сдаёте натощак кровь, идёте к кардиологу, и как только мы убедимся, что всё в порядке, возьмёмся за дело.

— То есть… — Я вдруг охрипла. Прижала ладонь к губам, кашлянула. — То есть вы возьметесь за операцию?

— Возьмусь. Или вы считаете, что я вытащил вас из Москвы только затем, чтобы на вас посмотреть? Вы, безусловно, очень привлекательная девушка, Динара, но с моей стороны это было бы бесчеловечно.

— Прекратите вы уже шутить. Я же серьёзно.

— Я тоже.

Ему опять удалось смутить меня. Уж относилось его «я тоже» к словам про то, что я красивая девушка или нет, не знаю, но почему-то казалось, что да.

— Я позову медсестру.

— Зачем?

— Ваш ужин. Лучше есть его тёплым. Да и чай в холодной воде не заварится.

***

По результатам анализов никаких противопоказаний для операции у меня не выявили. Гемоглобин в норме, железо тоже, воспалений не обнаружилось, с сердцем и лёгкими тоже всё хорошо. Мандраж то накатывал, то отпускал, ощущение, что всё зря, что я напрасно иду на это, сменялось уверенностью, что не зря.

В день операции я подскочила рано утром, хотя в Москве была ещё ночь. Если бы могла выйти на улицу одна — прошлась бы с огромным удовольствием, но в незнакомом городе это было предприятие совершенно неразумное и неспособное принести никакого удовольствия, поэтому я просто открыла окно и, включив аудиокнигу, присела рядом на подоконник.