После развода. У твоих ног

Я тебя съем

Проект — ад. Сроки горят, клиент неадекватен, команда на пределе. Но в этом аду есть свой особый кайф. Чувство, что ты жив. Что каждое решение на вес золота. И что она, Кира, рядом.

Мы засиделись допоздна. Остались вдвоем, дорабатывая презентацию. Воздух в переговорке спертый, пахнет пиццей и усталостью.
— Еще кофе? — она протягивает мне свою кружку. На ней надпись "Повелительница мира". Я усмехаюсь.
— Ты серьёзно?
— А что? Скромность — не мой конек. Особенно в час ночи. — Она потягивается, и свитер задирается, обнажая полоску гладкой кожи на животе. Я отвожу взгляд. Нет, не отвожу. Смотрю. Позволяю себе смотреть.

Мы говорим о работе, но разговор уже давно скользит по краю. Двойные смыслы. Шутки, от которых слегка горит лицо. Она смеется над моими старыми, заезженными офисными историями так, будто слышит их впервые. Её внимание — как наркотик. Острое, концентрированное, пьянящее. Она ловит каждое слово.

— Знаешь, что я думаю? — говорит она, пристально глядя на меня через стол. — Ты здесь — как большой, опасный зверь в клетке. Умный, сильный. Но в клетке. И все это знают, и все боятся тебя потревожить. Кроме меня.

— Это комплимент? — спрашиваю я, чувствуя, как учащается пульс.
— Это констатация факта. Мне не страшно. Мне интересно. Что будет, если клетку открыть?

Она говорит то, о чем я сам думал последние месяцы, но боялся сформулировать. Она даёт разрешение. Разрешение на бунт.

Мой телефон вибрирует на столе. Горит экран: «Оля». Картинка — её улыбка на нашем отдыхе три года назад. В тот момент это лицо кажется мне чужим. Олицетворением всего, от чего я устал.

Я сбрасываю вызов. Ставлю на беззвучный.
— Проблемы? — спрашивает Кира, и в её глазах я вижу не сочувствие, а вызов. Выберешь её или этот момент?
— Нет, — говорю я твёрдо, и это слово — первый шаг в пропасть. — Никаких проблем.

Мы заканчиваем работать. Спускаемся в пустое фойе. Ночь, тишина, только шум кондиционера.
— Подвезу? — предлагаю я. Голос звучит чуть хрипло.
— А ты не боишься, что я съем тебя по дороге? — ухмыляется она.
— Попробуем, — вырывается у меня. Это уже откровенный флирт. Язык, на котором я давно не говорил. Он ржавый, но Кира — отличный собеседник.

В машине пахнет её духами и мятной жвачкой. Она включает какую-то странную, энергичную музыку. Не ту фоновую скуку, что слушает Оля. Мы молчим. Напряжение висит в воздухе, густое, сладкое, почти осязаемое. Я чувствую её взгляд на своем профиле.

— Эй, — говорит она тихо, когда я останавливаюсь у её дома. — Спасибо. За сегодня. Было… заряжающе.

Она не сразу выходит. Поворачивается ко мне. Лицо в полумраке освещено фонарем. Глаза блестят.
— Знаешь, что самое смешное? — шепчет она.
— Что?
— Я не думала, что люди вроде тебя ещё существуют. Настоящие. Не картонные.

И она совершает движение. Быстрое, как удар молнии. Целует меня. Не в щеку. В угол губ. Мимо. Но намеренно мимо. Это не поцелуй. Это семя. Брошенное в почву моего разочарования и усталости. Это вопрос: Ты ещё жив?.

Она выскальзывает из машины, не оглядываясь. Я сижу, прижав ладони к рулю, чтобы они не дрожали. Губы горят. Внутри — дикий, хаотичный вихрь. Вина? Нет. Её еще нет. Есть только адреналин. Ликование. Я ещё жив. Меня ещё хотят. Не как добытчика, не как часть интерьера. А как мужчину.

Я смотрю на темное окно её квартиры, куда она только что скрылась. Потом на телефон. На несколько пропущенных от Оли. "Всё хорошо?", "Ты скоро?", "Я волнуюсь".

Раньше эти сообщения вызывали раздражение. Теперь они вызывают глухую, холодную ярость. Ярость на эту жизнь, которую она для нас построила. На эту заботу, которая душит. На этот уют, который стал тюрьмой.

Я не пишу в ответ. Завожу машину и еду. Не домой. Просто еду по ночному городу, с открытым окном. Ветер бьет в лицо. Я чувствую вкус её помады — терпкий, чужой, запретный. И разрешаю себе думать: А что, если?

Это "если" уже не вопрос. Это решение. Еще не оформленное, но уже принятое где-то в самых глубинах, куда не доходят голоса долга и совести. Там сейчас царит только одна мысль: я устал быть тем, кем меня хотят видеть. Хочу побыть тем, кем меня видит она. Даже если это ненадолго. Даже если это конец всему.

Дорога домой кажется бесконечно длинной. Я уже знаю, что переступил черту. И назад пути нет.

Промо на Беременна в 45. Успейте активировать))

1 gj_ipb-H

2 EZCOJhcJ

3 1oX1fWZM

4 hBe6l8Ot

5 OOMcDAqC