После развода. У твоих ног

Я другая

Два месяца спустя эйфория начала спадать. Не резко, не драматично — просто постепенно, как вода уходит из ванны, оставляя на стенках мыльный налёт реальности.

Мы всё ещё много смеялись, много занимались любовью, ходили по ресторанам. Но между этими вспышками появились паузы. Тишина, которую раньше не замечал, а теперь она звенела в ушах.

Кира сидела за ноутбуком, уткнувшись в работу. Я лежал на диване, листая ленту в телефоне. На кухне громоздилась гора грязной посуды — третий день. В холодильнике — только йогурты и засохший сыр.
— Кир, может, закажем что-то нормальное? — спросил я. — Или сходим куда-то?
— А? — Она подняла голову, рассеянно глядя на меня. — Да, давай закажем. Мне всё равно.
— Может, приготовим? Я могу сходить в магазин…
— Ты умеешь готовить? — удивилась она.
— Ну, яйца могу пожарить. Или макароны сварить.
— Звучит не очень. — Она скривилась. — Давай лучше суши. Я позвоню.

Она набрала номер, заказала суши, снова уткнулась в ноутбук. Я смотрел на неё и вдруг поймал себя на мысли, что скучаю по запаху жареного лука, который всегда витал на кухне в нашей с Олей квартире. По тому, как она суетилась у плиты, напевая что-то под нос. По её "Марк, помоги нарезать салат", которое я так ненавидел, потому что отрывало от телика.

Глупость. Конечно, глупость. Я же не за едой ушёл. Я за свободой ушёл. За страстью. За жизнью.

— Ты чего задумался? — спросила Кира, заметив мой взгляд.
— Да так. Работы много.
— Ага. — Она снова уставилась в экран. — У меня тоже. Этот проект просто выносит мозг.

Я молчал. Она не спросила, что именно у меня. Не поинтересовалась, о чём я думаю. Раньше я думал, что это свобода — когда не нужно отчитываться. Теперь это начало походить на равнодушие.

Мать позвонила сама. Впервые после моего ухода от Оли.
— Марк, приезжай, — сказала она сухо. — Отец хочет поговорить.

Я поехал один. Кира осталась — у неё был мастер-класс по йоге, потом встреча с подругой. "Семейные дела — это скучно", — бросила она, целуя меня на прощание.

Родительский дом встретил меня запахом пирогов и тяжёлой тишиной. Мать сидела за столом, сложив руки. Отец стоял у окна, не оборачиваясь.
— Садись, — сказала мать. — Есть будешь?
— Не хочу, мам.
— А надо. Отощал весь. Она тебя кормит вообще?

Я сел. От пирога откусил кусок — в горло не лезло.
— Где она? — спросил отец, не поворачиваясь. — Твоя новая?
— Дома осталась.
— А жену свою старую где оставил? — Он резко обернулся. Глаза его горели гневом. — В пустой квартире с разбитым сердцем?

— Пап…
— Не папкай! — рявкнул он. — Я тебя спрашиваю, сын. Ты как до этого докатился? Ольга — золотая женщина. Ты столько лет с ней прожил, она тебе всё создала, дом, уют, а ты — в кусты? К молоденькой?

— Ты не понимаешь, — начал я, но он перебил.
— Я всё понимаю. Кризис среднего возраста. Захотелось молодости, захотелось доказать себе, что ещё ого-го. Только ты не ого-го, ты просто подлец. Жену бросил, которая тебя любила.

— Она не любила! — вырвалось у меня. — Она просто… существовала рядом. Как мебель. Я задыхался!
— Задыхался? — усмехнулся отец горько. — А я вот сорок лет с твоей матерью живу. И не задыхаюсь. Потому что любовь — это не когда бабочки в животе. Это когда вместе через всё проходишь. А ты, сынок, просто сбежал, как трус.

Мать сидела, опустив глаза. По её щеке текла слеза.
— Мам, прости, — сказал я.
— Не за меня проси, — тихо ответила она. — Я своё прожила. А вот Оля… как она там?

Я промолчал. Я не знал, как она там. Я не звонил. Она не звонила. Мы стали чужими людьми за месяц.
— Знаешь что, — сказал отец, садясь напротив. — Я надеюсь, она тебя простит. Но мы — вряд ли. Пока ты не поймёшь, что натворил, можешь к нам не приезжать. Стыдно мне за тебя, сын. Первый раз в жизни стыдно.

Я встал. Пирог так и остался недоеденным.
— Я поехал.
— Езжай, — кивнул отец. — Только запомни: золото на мишуру променял. И не говори потом, что не предупреждали.

Я вышел. В машине сидел долго, сжимая руль. Хотелось разбить что-нибудь. Или заорать. Или вернуться и объяснить. Но объяснять было нечего. Они были правы. По-своему, по-родительски, но правы.

Кира встретила меня в приподнятом настроении.
— Ну как родители? Наорали?
— Да, — буркнул я.
— Я так и думала. — Она чмокнула меня в щёку. — Забудь. Они старого поколения, не понимают. Главное, что ты счастлив.

Я посмотрел на неё. Счастлив ли я? Вопрос повис в воздухе, но я не решился задать его вслух.
— Давай куда-нибудь сходим, — предложила она. — Я устала сидеть дома. В новый клуб открылся, говорят, круто.
— Давай, — согласился я, лишь бы не оставаться наедине с мыслями.

Вечером мы поехали в клуб. Громкая музыка, цветомузыка, море людей. Кира пила текилу, танцевала, смеялась. Я сидел за столиком и смотрел на неё. Она была красивой, яркой, живой. На неё оборачивались мужчины. Она ловила эти взгляды и, кажется, наслаждалась ими.

В какой-то момент к ней подошёл парень, что-то сказал на ухо. Она засмеялась, ответила. Я видел, как её рука легла ему на плечо — легко, почти невесомо. Жест, который я видел тысячу раз. Жест флирта.

Я встал, подошёл.
— Кир, поехали домой.
— А? — Она обернулась, удивлённая. — Рано ещё. Танцуй с нами.
— Я сказал, поехали.

Я разрушил семью. Променял Ольгу на Киру. И она спустя пару месяцев уже флиртует с другими?!

Я думал, у нас с ней любовь...