После развода. У твоих ног

Человек без дома

Она посмотрела на меня, на парня, снова на меня. В её глазах мелькнуло раздражение, но она улыбнулась.
— Ладно, мальчики, меня жених уводит. Было приятно.

В машине она молчала. Потом вдруг сказала:
— Ты чего устроил? Я просто общалась.
— Ты с ним флиртовала.
— Я со всеми флиртую, — пожала она плечами. — Это моя природа. Ты же знал, с кем связываешься.
— Знал. Но не думал, что при мне.

Она усмехнулась.
— Ревнуешь? Мило. Но, Марк, я не Ольга. Я не буду сидеть дома и вязать носки. Я живая. Мне нужно внимание. Если тебе это не нравится — может, зря ты от неё ушёл?

Её слова упали в тишину салона, как камни. Я припарковался у её дома, выключил двигатель.
— Ты серьёзно сейчас?
— А что? — Она повернулась ко мне. — Я просто говорю правду. Я такая. И не собираюсь меняться. Если ты хочешь тихую домашнюю девочку — она осталась в той квартире. А я — другая. И ты это знал.

Я смотрел на неё. Красивая, дерзкая, свободная. Та, ради которой я всё разрушил. И вдруг понял, что не знаю, кто она на самом деле. Я знал только ту версию, которую она показывала — яркую, сексуальную, лёгкую. А что внутри?

— Ладно, — сказал я устало. — Прости. Перегнул.
— Прощаю. — Она поцеловала меня в щёку. — Пошли домой. Я устала.

Ночью она спала, отвернувшись к стене. Я лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. В голове крутились слова отца: "Золото на мишуру променял". И Кирины: "Может, зря ты от неё ушёл?".

Я зажмурился, пытаясь прогнать эти мысли. Но они не уходили. Они вгрызались в мозг, оставляя после себя горький осадок сомнения.

Утром я проснулся с твёрдым намерением забыть этот вечер. Кира была ласковой, мы пили кофе, строили планы на выходные. Всё как раньше. Но где-то глубоко, на самом дне, уже поселился червячок. Тот самый, что точит изнутри.

Я снова сбежал? Или только начинаю понимать, от чего на самом деле бежал?

Ответа не было. Была только тишина и пустота, которую я никак не мог заполнить ни сексом, ни ресторанами, ни новой, яркой женщиной.

Неделю спустя мы сидели в кафе. Кира листала ленту в инстаграме, я смотрел в окно. За стеклом моросил дождь, люди бежали под зонтами. Я вдруг увидел женщину, похожую на Олю. Та же походка, та же стрижка. Сердце ёкнуло, но через секунду я понял — не она. Чужая.

— Ты какой-то рассеянный последнее время, — заметила Кира, откладывая телефон. — Что с тобой?
— Всё нормально. Работы много.
— Работы? — Она усмехнулась. — Марк, я вижу, что ты не здесь. Ты где-то там. — Она ткнула пальцем в окно. — Думаешь о ней?

Я промолчал. Не потому что не хотел отвечать. Потому что боялся ответить честно.
— Так и знала. — Она откинулась на спинку стула. — Слушай, я не буду играть в эти игры. Если ты хочешь к ней — вали. Я не держу.
— Я не хочу к ней, — сказал я, но слова прозвучали фальшиво даже для меня.
— Правда? — Она прищурилась. — А чего ты хочешь?

Я не знал. Честно — не знал. Я хотел того, что было в первые недели. Эйфории. Лёгкости. Безумства. Но это ушло. Исчезло, оставив после себя только привычку и пустоту.
— Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо, — ответил я уклончиво.
— Хорошо — это как? — не отставала она. — Как в сказке? Так не бывает, Марк. В отношениях надо работать. А ты, кажется, не привык работать. Ты привык, что тебе создают комфорт. Оля создавала, я — нет. Я хочу, чтобы ты был партнёром, а не потребителем.

Её слова били больно, потому что в них была правда. Я действительно привык, что Оля всё делала сама. Уют, еда, забота. А от меня требовалось только присутствие. С Кирой так не работало. Она требовала включённости. А я не умел. Или не хотел учиться.

Мы доели в молчании. Расплатились, вышли под дождь. Она открыла зонт, спросила:
— Ты ко мне или по делам?
— По делам, — ответил я. На самом деле дел не было. Просто не хотелось ехать в её квартиру, где снова будет гора посуды, разбросанные вещи и её равнодушное "привет, я устала".

Я поехал в офис. Просидел там до ночи, перебирая бумаги, хотя мог сделать это за час. Домой возвращаться не хотелось. Ни к ней. Ни в пустую квартиру, которую я снимал и где почти не жил.

Я стал человеком без дома.

И только в этот момент, сидя в пустом офисе под гул кондиционера, я впервые за долгое время подумал об Оле не с раздражением, а с тоской. О её запахе. О её голосе. О том, как она встречала меня с работы, даже когда я был мудозвоном.

Что я наделал?