После развода. У твоих ног

Всё сломалось...

Я сидел в баре один. Снова. Кира была на очередной вечеринке с подругами — "девичник", сказала она, но я знал этот блеск в её глазах. Там будут мужчины, будут комплименты, будет флирт. И ей это нужно как воздух. А мне? Мне уже всё равно.

Я смотрел в стакан с виски и прокручивал в голове последние месяцы. Как же быстро всё изменилось.

Первые месяцы мы определенно были счастливы. По крайней мере, я так думал. Мы делали сотни фото — в ресторанах, в путешествиях, в постели. Кира постила их в социальных сетях с хештегами #любовь #счастье #моймужчина. Я лайкал, репостил, купался в лучах чужой зависти. Смотрите, люди, как я круто живу! Свободный, богатый, с молодой красивой девушкой. У вас и одной любви не было за всю жизнь, а мне уже второй раз так везет. Черт, да я себя буквально чувствовал королем этого мира! Самцом, номером один - все мне подвластно, все мои желания исполняются.

Мы ездили в Европу на уикенд. Пили шампанское в Париже, завтракали круассанами в Вене, танцевали до утра в Берлине. Кира была идеальной спутницей — яркой, лёгкой, спонтанной. Она не ныла, не требовала внимания, не грузила проблемами. Мы спаривались как кролики, смеялись как дети, жили как в рекламе дорогих часов.

— Ты представляешь, — говорила она, лёжа на мне в отеле с видом на Эйфелеву башню, — если бы ты остался с ней, мы ты сейчас сидел на даче и копал картошку.
— Представляю, — смеялся я, хотя никогда не копал картошку и другие овощи. Оля не особо любила садоводтсво и пачкать руки в земле, мы там почти не бывали. Но для красивой картинки годилось.

Я звонил Сергею, хвастался. Он слушал, вздыхал, но молчал. После того разговора в баре мы почти не общались. Я обиделся. Думал, друг не понимает моего счастья. Завидует.

Я не замечал тревожных звоночков. Не хотел замечать.

Затем Кира стала поздно приходить с работы. "Проект", — говорила она. "Аврал". Я верил. И даже задней мысли не было, что именно так я оправдывался перед своей женой, когда не хотел возвращаться в наше гнездышко. Когда начал избегать ее, потому что она стала мне надоедать. Потом начались "девичники". Раз в неделю, потом два. "Мне нужно общаться, Марк, я не могу сидеть взаперти". Я не возражал. Я же свободный мужчина, не ревнивый муж. Она яркая, молодая - ей хочется танцевать каждую ночь и сплетничать с подружками. Пусть. Однако я стал отслеживать каждую ее публикацию в социальных сетях. Приближать каждого человека, даже случайно попавшего в кадр. Рассматривать. Подозревать.

Однажды ночью я проснулся от того, что её не было рядом. Часы показывали три. Я набрал — трубка не отвечала. В четыре она вплыла, пахнущая чужими духами и дымом.
— Где была? — спросил я.
— В клубе. — Она разделась и нырнула в постель, даже не поцеловав. — Уснул, что ли? Я тебе писала.
Я проверил телефон. Сообщений не было.

Я промолчал. Проглотил. Утром она была ласковой, и я снова забыл. Или сделал вид, что забыл.

Интим стал реже. Потом совсем редким. Она уставала, болела голова, рано вставала. Я привык. Мы всё ещё ходили в рестораны, но за столом она сидела в телефоне. Переписывалась с кем-то, улыбалась экрану.
— С кем ты там? — спросил я как-то.
— С подругами, — бросила она, не поднимая глаз.

Я заглянул в экран, когда она вышла в туалет. "Подруги" оказались молодым человеком с ником "Макс_спорт". Переписка была лёгкой, флиртующей. Я пролистал выше — там были фото. Она в купальнике. "Как тебе?" — подпись. Ответ: "Шикарно. Хочу увидеть вживую".

У меня потемнело в глазах. Когда она вернулась, я молча протянул телефон.
— Что это?
Она посмотрела, ничуть не смутившись.
— Это Макс. Тренер по йоге. Мы общаемся.
— Ты ему фото в купальнике шлёшь?
— Ой, Марк, не начинай. — Она закатила глаза. — Это просто флирт, ни к чему не обязывающий. Ты же знаешь, я такая. Ничего серьёзного.

— А если я буду так же флиртовать с другими?
— Флиртуй, — пожала она плечами. — Ты свободный человек. Только потом не удивляйся, если я тоже буду свободна.

Я смотрел на неё и не узнавал. Где та девушка, которая говорила, что я её "зверь в клетке"? Где та, что обещала открыть мне дверь в настоящую жизнь?
— Знаешь, Кира, — сказал я тихо. — Я ушёл от жены не для того, чтобы стать твоим соседом по квартире.
— А для чего? — усмехнулась она. — Чтобы я тебе ужины готовила и носки стирала? Так это было в прошлой жизни. Я другая. Я тебя не обманывала.

Она была права. Не обманывала. Я сам обманул себя, решив, что страсть заменит всё остальное. Что можно жить на одних эмоциях, без быта, без заботы, без тихой нежности.

Скандалы стали регулярными. Она обвиняла меня в том, что я "закрываю её в клетку". Я обвинял её в том, что она "гуляет направо и налево". Мы орали друг на друга, хлопали дверями, потом мирились в постели. Это стало ритуалом. Больным, выматывающим ритуалом.

Однажды вечером, после очередной ссоры, она сказала:
— Знаешь, Марк, я устала. Ты всё время сравниваешь меня с ней. Даже когда молчишь — я чувствую. Ты смотришь на меня и видишь её. То, чего я не даю. То, чего у неё было больше.
— Неправда, — соврал я.
— Правда. — Она села напротив. — Я не дура. Я знаю, что ты тоскуешь. По уюту, по заботе, по тому, как она встречала тебя с работы. Но я не она. И никогда ей не стану. Ты сделал выбор. Живи с ним.

Я молчал. Потому что она была права. Я тосковал. Не по Оле — по тому чувству дома, которое у меня было. По человеку, который радовался моему приходу. Который помнил, как я люблю кофе. Который молчал, когда мне нужно было молчать, и говорил, когда нужно было говорить.

Кира не умела молчать. Она умела только гореть. А гореть постоянно невозможно — рано или поздно огонь сжигает всё вокруг.