После развода. В одну реку дважды?

Глава 18. Куда приводят комплименты

— Дашенька, садись! — тетя Дина зовет меня за стол, как только я заканчиваю кормить Алину из бутылочки. — Скорее ешь, а то остынет. Женю ждать не будем, а то с голоду помрем.

Когда мать подполковника называет его Женей, у меня внутри что-то екает.

После своего комментария про генофонд я больше не могла смотреть ему в глаза. Пришлось стыдливо держать глаза не выше уровня его ног. Кстати, длинных и спортивных.

А теперь, оказывается, он куда-то уехал. И мне от этого факта немного грустно.

Тетя Дина отодвигает стул для меня, и сама садится на соседний.

— Вот у меня отварная картошечка со свежим укропом с грядки, салат со своими огурцами и помидорами, котлетки куриные. Налетай давай, а то у тебя вон щеки провалились. Мода у вас жуткая нынче, совсем себя девчонки изводите диетами.

— Все выглядит очень вкусно, — пока я слушала тетю Дину, у меня рот наполнился слюной.

Я не говорю ей о том, что щеки у меня и правда пропали из-за перенесенного потрясения. Мои проблемы не должны портить настроение другим людям.

— А где… Женя? — господи, я, наверное, больная, но произносить его имя в такой неформальной форме оказалось волнительно.

— Сказал, что ему надо отлучиться на полчасика. Уехал, как только ты пошла Алину кормить.

— Думаете, это по работе? — отправляю кусочек картофеля в рот и едва не мурлычу от удовольствия.

Вот что значит свой домашний картофель. Салат, к слову, тоже — объедение. До котлет я еще даже не дошла!

И если бы мы не обсуждали подполковника, я бы вовсю расхваливала готовку тети Дины. Чем еще обязательно займусь.

— О нет, — со знанием дела отвечает мама Евгения. — Он сначала тут с улыбкой до ушей побродил задумчивый, когда ты только ушла кормить Алину, а потом резко сорвался и уехал.

Тут я закашливаюсь и начинаю давиться едой на ровном месте.

— Даша, ты чего?

— Все хорошо, — сипло отвечаю я, машу рукой, мол, ерунда, и делаю несколько осторожных глотков воды. — Даже не знаю, с чего я вдруг подавилась.

Тут я лукавлю, но как мне сказать бедной женщине, которая знает меня пять минут, что я подавилась едой, потому что представила улыбку ее разведенного сына сразу же после того, как я сболтнула про его потрясающий генофонд?

Он небось ржал надо мной как конь.

Стыдоба!

Дальше мы какое-то время едим в тишине, изредка переговариваясь ни о чем. Еду тети Дины я хвалю от души, потому что я давно не ела такой вкусной домашней стряпни.

— О! — она подскакивает со стула и смотрит в окно. — А вот и Женя вернулся.

Сердце делает в груди сальто, и я предусмотрительно отодвигаю от себя тарелку, так как давиться едой при подполковнике я не буду. И так уже опозорилась по самое не хочу.

Евгений открывает дверь, но заходить не спешит. Тетя Дина выходит его встречать и спрашивает:

— А ты где коляску взял, Жень? Это для Алины?

Я выпучиваю глаза как ненормальная и, держа на руках дочь, тоже иду в прихожую.

Евгений в этот момент как раз закрывает входную дверь и разворачивается к нам лицом. Ну как к нам…

Сначала его внимательный взгляд сталкивается с взволнованным моим, и только потом он переводит глаза на тетю Дину.

— Да, для Алины, — отвечает он, и я опускаю глаза.

— Откуда?.. Откуда у вас эта коляска? — удивляюсь я. — Она точь-в-точь похожа на коляску дочери.

— Это она и есть, — легко поясняет подполковник и стягивает со своих широченных плеч пиджак.

Представить боюсь, какой он без одежды… Так! Отставить представлять, какой он без одежды, Даша!

— Простите, — хрипло бормочу я. — Но как?..

— Мы с вашим мужем нашли общий язык, и он любезно отдал мне коляску для Алины, — если бы я не знала Никиту как подлеца, я бы, может, еще и поверила Евгению. Но, очевидно, правдивых подробностей мне не видать. — Ужин остыл? — он адресует этот вопрос матери.

— Я погрею, — прежде чем уйти она недовольно говорит: — А что это вы друг другу выкаете? Вам через пять минут за одним столом ужинать, между прочим. Женя, я тебя знаю, это ты девчонку напугал своей физиономией. Давай, включай свое обаяние!

Ах, так это он без обаяния… такой.

Мне официально крышка.

— Понял, исправлюсь, — отвечает подполковник, по-ребячески подмигивает своей матери, и та, удовлетворенно кивнув, оставляет нас наедине.

Хорошо, что у меня на руках Алина, и я не могу грохнуться на пол из-за внезапно превратившихся в желе коленок.

— Спасибо за коляску, — ошалело бормочу я. — Она нам очень нужна, — и это чистая правда.

— Мелочи, — прямо и без пафоса отвечает он.

— Пф, — я невесело усмехаюсь. — Как будто я не знаю своего мужа, который за любую мелочь удавится, не говоря о дорогой коляске.

— Даш, — сокращенная версия моего имени из его уст бьет меня током.

— М?

— Ты точно к нему не вернешься? — его взгляд больше похож на прицел. — А то милые бранятся только тешатся. Многие женщины любят качели такого рода.

— Меня оскорбляет этот вопрос. Нет, я к нему не вернусь.

— Хорошо, — удовлетворенно говорит подполковник.

— Жень? — пришла моя очередь переходить на ты, и это волнительно. — Зачем ты вдруг сорвался и поехал за коляской?

— Как зачем? — его губы снова трогает призрачная улыбка, за которую я скоро буду готова продать душу. — Мне же нужно было отблагодарить тебя за комплимент про отличный генофонд.

— Ты меня дразнишь, а я серьезно! — щеки заливает густой румянец, но я не сдаюсь.

— Так и я серьёзно, — он ровняется со мной и смотрит на меня с высоты своего роста. — Ты знаешь, что у тебя все эмоции написаны на лице?

— Впервые слышу, — незаметно обдуваю пылающие щеки.

И тут подполковник решает, что ему необходимо меня добить:

— Мне нужная няня с проживанием. Подумай, и после ужина дай мне свой ответ.