После развода. В одну реку дважды?

Глава 22. Дома у подполковника

Я просто бросаю трубку, ничего не объяснив.

Вот и нефиг быть такой наивной, Даша.

Мысли сразу же кучкуются вокруг подполковника и его взаимоотношений с женой, но я себя останавливаю. Надо думать о своих проблемах, а конкретно о том, что за дверью притих Никита.

Ключевое слово — притих. То, что он точно от меня не отстанет — это факт.

Решаю, что нет смысла дальше прятаться, в конце концов, это поликлиника. За беспорядок в таком месте его привлекут.

Выхожу с коляской из туалета и облегченно выдыхаю, ведь бывшего мужа и след простыл.

Но не тут-то было.

Слышу голоса вдалеке:

— Жена моя… С ней что-то не так… Думаю, ментальное здоровье пошатнулось после родов… Последний год был адом… О, а вот и Даша! — он показывает на меня, пока идет рядом с, если я не ошибаюсь, главврачом.

Женщина в белом халате вонзается в меня взглядом, как будто правда хочет увидеть, написаны ли у меня лице психиатрические заболевания.

— Как хорошо, что ты вышла сама, — приторно говорит Никита и лезет ко мне с поцелуем.

Я уворачиваюсь.

— Дашуль? — ласково щебечет он и пытается меня приобнять.

Я снова уворачиваюсь.

— Видите, о чем я говорю? — озабоченно вздыхает Быков.

— Здравствуйте, Дарья, меня зовут Валентина Викторовна Сахарова, я главврач этой поликлиники. Ко мне обратился ваш муж Никита. Вам нужна какая-то помощь?

Судя по улыбке главврача, Быков сумел проехать ей по ушам, и она с радостью поверила в то, что я больная.

— Не утруждайтесь, Валентина Викторовна.

— А вот и агрессия без причины, — продолжает врать Никита. — Она мне вон, — он обнажает улыбку, — зуб сломала в лифте, когда я пытался остановить ее от побега из дома поздно ночью…

— Какой же ты лжец! — не выдерживаю. — Тебе выбил зуб Женя, после того как ты меня толкнул со всей силы!

— Ах Женя, — лицо Быкова приобретает хорошо знакомое, безумное выражение. — Я запомню.

— Дарья, хотите водички? Можем пройти в кабинет психотерапевта и побеседовать. Что думаете? — главврач смотрит на меня, склонив голову набок.

— Я думаю, что вам нужно перестать смотреть на меня как на блаженную. А заодно перестать верить всяким проходимцам, вроде моего пока еще мужа. Я вменяема. И в вашей клинике моя дочь больше наблюдаться не будет! Всего доброго.

Обогнув неприятную компанию, я направляюсь к лифту. Дрожащим пальцем жму кнопку вызова и понимаю, что нервы натянуты как струна.

Пока я с ребенком на руках, Никита пользуется моей уязвимостью и травит меня всеми доступными способами. Ведь я не отвечу, чтобы на глазах у Алины не вспыхнул скандал.

Этот гад хорошо меня знает.

— Опять убегаем? — Быков встает рядом со мной, а лифта как не было так и нет.

— Я не буду с тобой говорить.

— Этого и не нужно. Главное, чтобы ты слушала, — он усмехается. — Пока я в твоей голове, Дашуля, у нас есть все шансы на воссоединение нашей молодой семьи.

Двери лифта открываются, но я не спешу в него заходить.

Внутри начинает вопить инстинкт самосохранения. Там не будет свидетелей, и Никита может делать со мной все что угодно.

— Чего тормозишь? Боишься? — после моего молчания он добавляет. — Боишься, значит, уважаешь, мне такое нравится.

И где эта врач сейчас, когда ей действительно нужно быть начеку?! В коридоре не души. И тут я чувствую, как Никита помещает мне на спину свою руку, другой перехватывает ручку коляски и заталкивает меня вовнутрь.

— Ай! — больно бьюсь плечом о дверь лифта.

— Пасть закрой, — чеканит он и нажимает кнопку первого этажа. Как только двери закрываются, он говорит: — Мы едем домой.

— Нет, — испуганно шепчу, сжимая покрепче ручку коляски.

— Да. И никто тебя в этот раз не спасет вроде твоего Жени. Вы, кстати, спали? — ноздри Быкова раздуваются, как будто он готов меня убить.

— Нет, — отвечаю только ради собственной безопасности.

— Это хо-ро-шо, что он не успел на тебя залезть, — ухмыляется он. — И хорошо, что мы снова вместе. Я, ты и Алина. Можем еще мелкого заделать, как думаешь? Чтобы у тебя не было столько свободного времени.

Двери лифта, слава богу, открываются, и я делаю вдох облегчения.

— Мы разводимся. Я к тебе никогда не вернусь.

— Не вернешься, и я превращу твою жизнь в ад, — так спокойно, что по спине пробегают мурашки, говорит он: — Сделаю так, что тебя возненавидят все и даже Алинка.

— Блеф, — толкаю коляску, чтобы выйти, но он перегораживает нам дорогу.

— Не-а, Дашуля. Ты меня доведешь до ручки. А может — петли.

— Что?

— Что слышала. Ты своими поступками толкаешь меня в могилу.

— Никита, что ты несешь?

— Я не вижу смысла жить без вас с Алиной, — он мотает головой. — Так что либо ты возвращаешься, либо моя предсмертная записка будет состоять только из твоего имени.

У меня аж ноги подкашиваются от происходящего. Ладно бы только смысл его слов был безумным, так он еще и выглядит как фанатик.

— Я не поддамся на твои манипуляции…

— А кто тебе сказал, что это манипуляции? — его взгляд все такой же безумный. — Так что по-хорошему соглашайся ехать обратно домой, или…

— Или что? — твердый голос подполковника является настоящим спасением.

Сам Евгений своей высокой фигурой практически заслоняет Быкова.

— Даша, все хорошо? — Евгений, спокойный как слон, помогает меня выйти из лифта с коляской, пока Никиты смотрит на нас сумасшедшим взглядом.

— Уже да, — тихо отвечаю.

— Тогда пойдем в машину?

— Пойдем.

— Даша! — кричит мне вслед пока еще муж. — Ты еще попомнить мои слова!

Уже в машине, когда Алина в своем автокресле, а я рядом с ней, Женя просит меня рассказать о том, что случилось, а потом задает вопрос:

— Почему ты не позвонила мне?