После развода. Веришь в бумеранг, милый?

Глава 12

Михаил

— Варвара!

Меня как по темечку стукнули. За пару секунд, пока домчался до неё, думал, поседею на хрен. Понял, что она в сознании, и отпустило.

— Вы что здесь сидите?!

— Не кричите на меня, — прорыдала она. — Я… я… — Икнула и зарыдала в голос.

Я выругался. Да она пьяная, как сапожник! Уехал, называется, в город на пару часов!

— Я замёрзла, — наконец сказала она. — Не кричите. Я… — Из её глаз покатились слёзы. — Я с ним десять лет. Десять лет, понимаете?! Думаете, я его не любила?! Любила! А он с этой мымрой… — Слёзы потекли нескончаемым потоком, из-за рыданий стало непонятно, что она несёт.

— Хуже дурной бабы может быть только дурная баба, которая не умеет пить.

Я взял её за локоть и потянул из снега. Казалось, она потяжелела раза в три. В заднице у неё как будто тянущая назад гиря образовалась.

— Мне больно! — заныла она.

Её локоть выскользнул из моих пальцев, и она благополучно плюхнулась обратно. И снова заплакала.

— Холодно. Я…

Ещё раз выматерившись, я подхватил эту дуру за талию и закинул на плечо. Она повисла, как мешок с картошкой.

— Какая же вы тяжёлая. Вроде не жрёте ничего…

— Зачем вы меня оскорбляете? Вы меня совсем не любите.

— А на кой чёрт мне вас любить?

— Меня никто не любит. И Лёша… А я думала, мы с ним навсегда. Тут Валька приходит… Знаете, кто она? Мы квартиру у неё снимали, а Лёша её…

Дальше разобрать, что она лопочет, снова стало нельзя из-за рыданий.

Она была насквозь холодная и мокрая. Бёдра под моей рукой казались не теплее, чем снег, из которого я её вытащил. Интуитивно провёл по её ноге до задницы, и, только почувствовав округлую ягодицу, понял, что делаю. Чёрт подери, на ней что, ещё и трусов нет?! Я запнулся о снег, крепче обхватил её, и кровь ударила в виски, а заодно и к паху прилила.

— Вы что, на голый зад их натянули?

— А вам-то что?

Я стиснул зубы, чтобы не сказать, чего мне. Под моей ладонью её мокрые легинсы стали согреваться, и от этого тепла ладонь просто жгло. Хорошо, что я донёс её до дома. Хотел было оставить в коридоре и пусть делает, что хочет, но всё-таки донёс до второго этажа. Её руки болтались, куртки, соприкасаясь, шуршали, и шорох действовал на нервы.

Толкнул дверь и, занеся рыжую в номер, скинул на кровать. Она повалилась на спину, и волосы её разметались вокруг головы.

Я включил свет.

— Если не умеете пить, какого хрена пьёте?! Вы понимаете, что на улице минус?! А если бы я вернулся на час позже?! А если бы, мать вашу, я сегодня не вернулся бы?!

— Вернулись бы, — всхлипнула она. — Вы… Или вы бы меня тут одну оставили?

— А что мне вас, караулить надо? Хотя… — Я прошёлся по ней взглядом.

Бледно-голубые легинсы промокли и облепили её ноги плотнее, чем раньше, куртка была наполовину расстёгнута, нос покраснел, волосы прилипли ко лбу, вискам и щекам.

— Да от вас любой нормальный мужик сбежит. Надо же быть такой идиоткой, чтобы напиться и пойти на улицу, когда рядом никого! Какого дьявола вам там понадобилось?! Какого?! Отвечайте, чтоб вас!

— Почему вы меня так не любите? Что я вам сделала?

— Да я вас, баб, всех не люблю. У всех в голове только одно: шмотки и деньги. Меркантильные и лживые, в какую ни плюнь.

Она перестала всхлипывать и надула дрожащие припухшие от слёз губы. Зарёванные глаза распахнулись.

— Вы… вы женоненавистник, вот вы кто! А у вас дочка.

— Моя дочка вырастет нормальной. Я уж позабочусь, чтобы у неё в голове дерьма не было.

Она вдруг засмеялась. Сперва рвано, глухо, а потом громче. Но смех оборвался и сменился несколькими всхлипами.

— Вы ещё и слишком самоуверенный. Самоуверенный Медведь Потапыч, вот вы кто!

— Лучше бы вы подумали, кто вы, — бросил я, сам не понимая, какого хрена разговариваю с пьяной бабой.

Потянулся к ней и расстегнул куртку. Она тоже вымокла, мех на капюшоне превратился в сосульки. Снял и отбросил в сторону. Даже под курткой она была холодная, светлая кожа покрылась мурашками. Взгляд упал на грудь. Сквозь футболку были видны торчащие соски, и перед глазами встала другая картинка. Вечер, баня, и она в моих руках совершенно нагая.

— Снимайте это. — Потянул её легинсы, с трудом отогнав мысли.

— Что вы делаете?! — возмутилась она.

— Раздеваю вас. Или вы хотите…

— Да вы…

Она вдруг отбросила мои руки, подскочила и, замахнувшись, съездила мне по роже так, что зазвенело в ушах. Замахнулась ещё раз, но я перехватил её руку и толкнул рыжую к стене. Она бросилась ко мне с гневным видом. Я толкнул её обратно и, пригвоздив запястье, навис сверху.

— Я не для этого сюда…

Её тёплое дыхание коснулось моих губ, ноздри щекотнул запах фруктовых духов. Перед глазами повисла тёмная пелена. Её грудь поднималась и опускалась, тело было гибким и упругим. Губы её приоткрылись…