После развода. Вернуть Истинную

Глава 19

Да, путь на север был не дорогой, а сплошным кошмаром. Но я дошла, не скрываясь, опираясь на посох Идора. Странницы в таких местах обычно не выживают. Но что-то в моей прямой осанке, в безумной решимости во взгляде, а может, в самом этом посохе, отгоняло мародёров и дезертиров. Они расступались, пропуская меня, словно видя во мне настоящую силу, которой стоит опасаться.

А когда нашла Сивера в глубокой расщелине, куда он, видимо, рухнул, пытаясь укрыться, поняла, что всё было не зря.

Дракон... Ночной Коготь, — великий и ужасный. Единственный, кто не побоялся сражаться до конца.

Он лежал, свернувшись клубком. Его чёрная чешуя, обычно отливающая синевой, стала матовой, покрытой пылью и запёкшейся кровью. Раненое крыло было неестественно вывернуто, из разорванной плоти сочилась тёмная, почти чёрная жидкость. Янтарные глаза сейчас были закрыты.

Но когда я, преодолевая животный страх, сделала шаг ближе, одно огромное веко дрогнуло и приподнялось. Золотой зрачок, тусклый и безжизненный, сфокусировался на мне. В нём не было ни угрозы, ни удивления. Лишь глубокая, вселенская усталость и... узнавание. Дракон смотрел на меня подобно рентгену: сквозь одежду, кожу, прямо в ту смутную, спящую искру, что была во мне.

Я осторожно приблизилась, положив руку на горячую чешую у шеи. Это был наш первый настоящий контакт. Внутри меня что-то взорвалось. Это была даже не боль. Вспышка. Целый шквал образов, чувств, мыслей, но не моих. Ярость боя. Холод предательства (Дарина!). Острая, жгучая боль в крыле. И... тонкий, далёкий свет, похожий на тот, что снился мне. Он тянулся сюда, к этому месту, где были сейчас вдвоём. Последняя нить.

— Держись, — прошептала я, не зная, слышит ли Сивер. — Я здесь.

К сожалению, я понимала, что не смогу исцелить дракона травами. Его рана была пронизана чужой, разъедающей магией, непонятной и недоступной мне. Но зато могла попытаться достучаться до его собственной силы. До той самой силы, которую должна была ему подарить... но не смогла.

Я опустилась на колени у основания раненого крыла, игнорирую зловоние и ужасающий масштаб раны, очень аккуратно и бережно положила обе ладони на края разрыва. Я не стала просить или концентрироваться, а просто захотела, отправила приказ, потребовала от той спящей внутри нас силы, от самой вселенной — помочь.

И на этот раз сила отозвалась послушно и почти ласково, словно верный питомец.

Казалось, из самой глубины моего существа поднялась густая, тёплая река и потекла сквозь руки в израненную плоть дракона. Это было мучительно. Появилось ощущение, что из меня вытягивают душу по ниточке. Я видела, как тёмная, некротическая ткань по краям раны начинала светлеть. Как кровотечение замедлялось. Это было ничтожно мало для существа его размера, но это было спасением. Дракон вздохнул глубже, и в его золотом глазу мелькнула искра — не надежды, а изумления.

Даже не знаю, сколько времени прошло. Когда поток иссяк, а я рухнула на землю, обессиленная до потери сознания, крыло всё ещё было сломано, рана — ужасна. Но чёрная пелена смерти отступила от него. Сивер будет жить. Какое-то время.

— Уходи... — вдруг выдохнул дракон неразборчиво. — Тебе здесь не место!

Возможно, я была и рада уйти, но все мои силы, которые так долго скрывались внутри меня, были отданы на лечение ужасающей раны. Казалось, что жизненное пламя затухало во мне, превращаясь в слабую искру. Закрыв глаза, привалилась к чешуйчатому боку и удовлетворённо вздохнула: я поступила правильно!

Значит, короткую жизнь в этом мире, ставшим для меня настоящим домом, прожила не зря!