После развода. Вернуть семью

- 2 Ирина -

В первый момент мне кажется, что я ослышалась. Мотаю головой, жмурюсь и даже тру лицо руками.

- Что ты сказала?

- Я беременна от твоего мужа, - повторяет Олеся. Да так спокойно и цинично, что я начинаю задыхаться.

- Как это?

Она ухмыляется, складывает руки на груди.

- Ты не знаешь, как дети появляются? Серьезно? У тебя вон вроде одна есть.

- Подожди, то есть вы с ним… Ты…

- Да, Ира. Мы с ним переспали. И не один раз.

- Неправда, - вскидываюсь в ответ. - Ты врешь! Ты…

- И зачем мне это? - насмешливо фыркает Олеся. - Открой глаза, Ира. Твой муж уже давно не только твой.

- Да что ты такое говоришь…

Горло перехватывает спазмом, а внутри расползается нехорошее чувство, что все это - взаправду. Но как?

- Игорь не мог. Нет-нет-нет! И ты не могла! Только не ты!

- А что такое? - холодно интересуется она, будто мы обсуждаем что-то отвлеченное. - Ты ведь сама сказала, что во всем меня поддержишь. Или что, теперь этот ребенок уже не имеет право на жизнь?

Смотрю на нее во все глаза и не узнаю. Где та улыбчивая, милая девушка, которая покорила меня своей бескорыстным желанием помочь? Ведь это она спасла и меня, и дочь. Именно благодаря ей мы обе выжили. Если бы не Олеся…

Но как? Она же и после постоянно помогала, забалтывала меня, когда боли после операции сводили с ума, когда было тяжело, когда дочь истерила, потому что резались зубки.

Олеся постоянно была рядом, помогала советом и как-то так всегда старалась перевести все в шутку. Она могла подать ситуацию с другой стороны, и это помогало мне держаться в трудные минуты.

Да она даже советы насчет мужа давала. А сама, выходит, с ним…

- Как ты могла… - срывается с моих губ.

- Могла что? Каждый борется за свое счастье как может, Ира. Уже тебе ли не знать?

- О чем ты?

Я еще не осознаю в полной мере случившееся. Часть меня до сих пор твердит - это ложь, дурная шутка. Часть меня все еще верит, что Игорь - верный, любимый мужчина. И он бы никогда не поступил так со мной.

Он бы меня не предал.

- За что ты так со мной?

Еще один вопрос остается без ответа. Зато Олеся выдает свою очередную мудрость, от которой меня начинает тошнить еще сильнее:

- Пришло время делиться, Ирочка.

- Чем? Мужем?

- Именно, - кивает она. - Мужем. Деньгами. Домом.

- Да ты издеваешься…

- Вовсе нет. У меня, - она выразительно кивает на конверт и лежащее рядом заключение, - между прочим мальчик. Наследник. Ты ведь знаешь, что Вертинский хочет пацана? Знаешь, - усмехается она, упиваясь моей болью. - Но ты больше не сможешь ему родить. Так зачем висеть грузом на шее мужика? Отойди в сторону. Ты все, что могла ему дать, уже дала.

- Ты действительно так считаешь? Готова отнять у своей между прочим крестницы отца?

Мой голос звенит от злости. Дочь притихает настороженно смотрит на нас.

- Он у нее был целый год. А ведь Лизы могло бы и вовсе не быть. Или ты забыла кому обязана жизнью и дочерью?

- Ты… Это мерзко и гадко!

- Думай, как хочешь, - Олеся равнодушно пожимает плечами. - Но тебе придется подвинуться, дорогая. Твое время прошло. Скажи спасибо, что у вас был этот год. Теперь у Игоря появится новый ребенок. И… новая жена.

- Вы… Вы что, обсуждали это? - внутри все обмирает от ее заявления. Как же так?

Ведь мы совсем недавно планировали отметить первый день рождения дочки после возвращения из санатория. Да, с запозданием, но тогда мы сможем собрать всех родственников, у Игоря опять же не работе будет попроще с загрузкой.

А он, получается, планировал нас бросить?

Морозова лишь многозначительно ухмыляется.

- Советую начать паковать вещи. Ты все равно уезжаешь. Так что как раз будет время успокоиться и подумать, как дружить со мной. Если, конечно, ты не хочешь в итоге остаться совсем без всего.

- Да ты… Ты…

- Я - мать его сына, - надменно заявляет Олеся. - И Игорь будет на моей стороне.

Я настолько разбита новостью, что просто нет слов. Сижу, молча смотрю на нее и пытаюсь понять - как я могла так ошибиться в человеке? Как?!

Олеся же между тем словно ни в чем ни бывало убирает снимок и заключение врача в конверт, прячет тот в сумку и встает из-за стола.

- И кстати чай у тебя просто помои. Давно хотела тебе это сказать, - бросает она напоследок, а затем уходит.

Я же сижу униженная и растоптанная. Смотрю в одну точку и ничего не вижу. Все расплывается из-за слез.

- Ма! - возмущается дочь на то, что я не обращаю на нее внимания.

Перевожу на нее взгляд, и в груди становится так больно - за себя, за нее, сладкую булочку, которая теперь, получается, окажется за бортом отцовской любви.

Неужели ему так важен пол ребенка, что он готов предать нас?

Стискиваю зубы, чтобы не разреветься в голос.

В этот момент моя жизнь в руинах. Все, что мы строили, оказалось просто замком на песке.

Перебираю в памяти все события и не понимаю - как? Как Олеся могла оказаться такой лживой и двуличной?!

Я же доверяла ей, делилась всеми волнениями и переживаниями. Я же считала ее почти сестрой! И перед мамой, которая меня предостерегала, всегда защищала. А выходит, мама-то была права!

Господи, но ведь Олеся и правда спасла нас. Неужели это вот такая плата за то, что она для нас сделала?

- Ма! Маааа! - хнычет дочь. Ей хочется внимания, а у меня сейчас совершенно нет сил ни на что. Мне бы собрать себя хоть ненадолго.

Вот только как? Как это сделать, когда тебе в сердце воткнули нож два самых близких человека, да ее и провернули для надежности пару раз.

Полдня проходит как в тумане. Я даже не запоминаю, что делаю - какие-то механические действия - покормить, поиграть, уложить спать. Погулять…

Ступор заканчивается, только когда вижу в окно, как через ворота заезжает машина мужа.

Впервые во мне зажигается надежда - а что если Олеся соврала? Ведь такое может быть! Не знаю, зачем, не знаю - почему. Но она же могла! Могла соврать!