После развода. Вернуть семью на Новый год

Глава 1

– Кир, я не смогу тебя встретить, – говорит муж.

Я растерянно моргаю, улыбка сползает с лица. В трубке шуршит связь, где-то рядом на посту стучит по клавишам медсестра, а у меня на груди тёплым тяжёлым комочком спит один из малышей. Второй лежит в прозрачной люльке у стены, обиженно сопит и время от времени вздрагивает во сне.

– Ты… что? – голос выходит хриплым, мне приходится откашляться. – Кирилл, ты о чём? У нас выписка. Сегодня. Я в роддоме, мне… через несколько часов выходить.

– Я знаю, – отвечает он слишком спокойно. Слишком быстро, словно реплику отрепетировал. – Кир, у меня срочные дела. Я пришлю кого-нибудь из ребят, хорошо?

Я на секунду забываю, как дышать. Словно в лицо холодной водой плеснули.

– Кого «кого-нибудь»? – говорю тише, чтобы не разбудить малыша на руках, но внутри меня всё кричит. – Кир… ты что?! Я не понимаю! Ты должен быть здесь. Ты вообще слышишь, что ты сейчас говоришь?!

– Я слышу, – сухо повторяет он. – Машину подгонят, заберут вас, отвезут домой. Я позже приеду.

– Позже… когда? – я цепляюсь за брошенное вскользь слово. – Что происходит? Ты где?

– Кир, у меня правда нет возможности сейчас, – долгая пауза, потом чуть раздражённое. – Не начинай, пожалуйста. Я не смогу.

Я открываю рот, чтобы сказать ему в ответ, чтобы это он «не начинал», но муж уже ставит точку.

– Я пришлю Данила. Ты его помнишь? Ну неважно, он тебя знает. Он поможет с вещами. Всё, – и короткие гудки.

С... вещами?! А с детьми? С нашими с Кириллом сыновьями?

Медленно откладываю телефон на кровать. Малыш на руках морщит носик и, не просыпаясь, шлёпает губками, ищет грудь – и я, спохватившись, снова прикладываю его. Глажу по шапочке и смотрю на вторую люльку, на маленькое личико, на крошечные сжатые кулачки, и мне хочется набрать мужа снова, позвонить ещё раз, а потом ещё и ещё, пока он не опомнится и не вспомнит, что я его жена, которая неделю назад родила ему двоих сыновей.

Вот только Кирилл не из тех, кому раньше требовались какие-то напоминания! Он всегда вставал на мою сторону. Всегда был рядом. Даже матери своей никогда не позволял ничего лишнего.

Ещё совсем недавно, до больницы, до этих бесконечных анализов и сложной беременности, которую мы так долго ждали, когда свекровь начинала своё привычное – про то, что мне надо меньше нервничать, надо быть благодарной, надо помнить, кому я обязана – Кирилл не давал ей разгоняться.

– Мама, хватит, – это была единственная фраза, которую он говорил, но говорил таким тоном, что его мать тут же замолкала.

И роды… Господи, роды начались тридцать первого декабря. Тридцать первого! Когда весь город уже жил предвкушением, когда в магазинах сметали мандарины и зелёный горошек, а люди поздравляли друг друга с наступающим, у меня начинались схватки, и я считала минуты не до полуночи, а до того, как успеют подготовить родзал. Кирилл был со мной, не паниковал, не суетился, не бегал по коридору в поисках главного врача, как в дешёвых историях. Он просто был рядом, выполнял просьбы акушерки, держал меня за руку и шептал, что всё будет хорошо!

Мальчики всё-таки родились через несколько минут после полуночи. Я помню его лицо в тот момент, когда мне впервые положили на грудь первого малыша. Я помню, как у него дрогнули губы, и он быстро моргнул, словно ему попало что-то в глаз. Это был мой Кирилл.

А сегодня седьмое января. Неделя, всё-таки роды двойней – не так просто, и нас не выписали на четвёртые сутки, как большинство радостных мамочек с малышами.

И теперь вот это. «Я не смогу тебя встретить».

Дверь палаты приоткрывается, и в проёме появляется медсестра.

– Кира Сергеевна, вы готовы? – смотрит на меня немного устало, но по-доброму. – Врач вам сейчас всё подпишет, потом в процедурную, и на первый этаж. Ваши уже подъехали?

Я сглатываю и понимаю, что горло сжимается, как перед слезами, но только плакать мне нельзя. Нельзя, потому что малыши чувствуют всё, потому что мне нужно держаться, потому что сейчас я должна быть собранной.

– Подъедут, – говорю тихо, и слово звучит так, как будто я сама себе не верю. – Муж… не сможет. За нами подъедет его… знакомый.

Медсестра чуть поднимает брови, но тут же кивает, не спрашивая ничего. Ну да, она же сотню тысяч разных выписок видела, наверняка бывало и не такое.

– Понятно, – отвечает сразу. – Тогда давайте, собирайтесь. Документы у вас в папке? Свидетельства оформите в течение месяца, не забудьте. И не нервничайте, ладно? Вам сейчас нельзя.

Нельзя. Это слово я слышу последние дни чаще, чем своё имя. Нельзя нервничать, иначе пропадёт молоко, нельзя поднимать тяжёлое, нельзя переутомляться, нельзя есть то и это... Только как не нервничать, если муж, который должен стоять у входа с двумя автолюльками, говорит мне чужим голосом: «Я пришлю сослуживца»?

Киваю медсестре, притягиваю к себе пакет с вещами и аккуратно перекладываю заснувшего сынишку в люльку рядом со вторым. Застёгиваю сумку, проверяю документы, пальцы немного подрагивают не от слабости, а от напряжения. В коридоре слышны шаги, где-то смеются, где-то плачет ребёнок, и этот шум роддома становится фоном к одной-единственной мысли: у мужа что-то случилось. Что-то серьёзное, о чём он мне не сказал.