После развода. Вот она любовь, окаянная

Глава 6

Заворожённо смотрю как бариста Анатолий кружится вокруг кофемашины, его движения реально похожи на какой-то ритуальный танец.

Поставил рожок, вкрутил его, что-то нажал, повернулся за стаканом, взял сливки, долил, еще рожок, шаг, шаг, поворот, всё это в каком-то ритме, похожем на танго.

Когда-то я так хотела начать танцевать, даже пару раз сходила с подругой на так называемую милонгу. Было интересно. Только партнёров нам не досталось, а танцевать в паре с женщиной – такое себе.

Никиту звала, он сначала загорелся, потом стал отмахиваться – некогда. Работа, работа, работа…

Да, мы оба много работали.

Он строил бизнес, я сначала ребёнком занималась, потом начала тоже работать.

Образование экономическое, в те годы вела дистанционно бухгалтерию в небольших фирмах и у индивидуальных предпринимателей. Приходилось, конечно, побегать. Тогда еще в налоговую всё нужно было отвозить лично, стоять в диких очередях, каждый раз молиться, чтобы всё приняли, иначе – капец!

Вспомнишь – вздрогнешь!

Тогда уже всё чаще у меня возникала мысль начать своё дело, чтобы не работать как говориться «на дядю», чтобы ни от кого не зависеть.

Даже от мужа, да.

Хотя Никита всегда говорил, что готов нас с Полинкой содержать, даже если я не буду работать.

Но я не собиралась быть простой домохозяйкой. Тогда мне казалось, что это прямой путь к разводу.

Сколько таких историй везде – она сидит дома с детьми, обабилась, в голове одни памперсы, «развивашки», кружки, школа. Муж пашет, поднимается, выходит на новый уровень, начинает зарабатывать, ему нужно выглядеть презентабельно, он покупает костюмы, шикарные туфли, аксессуары, а его жена в растянутом спортивном костюме, с куцым хвостиком или короткой стрижкой – потому что удобно, не надо укладывать. На мужчину начинают заглядываться молодые, незамужние девушки – кадр-то ценный! А жена у него – клуша клушей! Как следствие – развод и девичья фамилия.

И остаётся жена у разбитого корыта.

Я этого боялась.

Я так не хотела.

Увы, в моём случае саморазвитие и бизнес не стали панацеей.

Мужа я всё равно потеряла. Несмотря на то, что не обабилась, не стала клушей, не ношу растянутые треники и хвостик.

Не сработало.

Ну, что ж…

- Ваш раф, моя королева!

Ого, это что-то новое!

Анатолий смотрит на меня улыбаясь, и есть в его взгляде что-то такое…

Не знаю что.

Машинально беру стакан.

Делаю глоток.

Кофе очень вкусный. Такой тягучий, насыщенный, сливочный вкус. И в меру горячий.

- Спасибо.

Анатолий кивает, отворачивается, чтобы упаковать круассаны и доделать вторую порцию рафа.

А я возвращаюсь в свои мысли.

Почему Никита так поступил?

Нет, я всё понимаю.

Она молодая.

Молодая!

Но… но ведь и я еще ничего, да?

«Геля беременна»…

Чёрт… может, всё дело в этом?

Никита всегда хотел много детей. Он сразу говорил об этом.

Представляю, как он радуется! Его Ангелочек родит ему сына.

Тьфу…

А я…

От новой порции воспоминаний сердце болезненно сжимается, скукоживается, дрожит.

После Полины я забеременела почти сразу.

Дочке тогда было всего семь месяцев. Жили мы в те времена очень не просто. Снимали жильё на оплату которого уходила львиная доля заработков мужа. Он и так хватался за любую подработку.

Беременность была совсем не кстати.

Да еще и врач накосячила. Ну, то есть как? Я пришла с задержкой и болями, она поставила мне воспаление, прописала курс антибиотиков, когда я пришла через неделю, пропив курс, она увидела на УЗИ плод и сказала, что после этих лекарств рожать мне нельзя.

- Ну, или будете воспитывать урода, оно вам надо в двадцать лет?

Мне было чуть больше двадцати. Перспектива родить больного малыша была ужасна. Плюс дома здоровая кроха, которую нужно поднимать.

Я испугалась. Согласилась на аборт. Никита тоже не протестовал. Казалось, он тогда даже выдохнул, когда я сказала, что не буду рожать.

Выдохнул. Вот так…

Сколько раз я потом думала – может, надо было родить тогда?

Эх… а что бы поменялось?

А если бы и правда – урод? Мучать и этого несчастного малыша и себя?

Я боялась говорить об этом.

Особенно священнику очень боялась сказать. Только через много лет нашла в себе силы на исповеди признаться. Тогда меня духовник пожалел. Я сильно плакала. Доче исполнилось семь, мы очень хотели второго. Не получалось.

Потом я забеременела. Столько было счастья! И вдруг – замершая беременность. Снова чистка.

Снова слезы и боль.

Никита меня поддерживал как мог.

Еще год прошёл.

Снова беременность.

Выкидыш.

После я лежала в клинике неврозов. Мне было не до чего.

Я хотела умереть. Считала, что меня бог наказывает.

Никита опять старался поддержать, хотя я выплеснула на него весь свой гнев, ярость, горе. Обвинила тогда его во всем.

Говорила, что если бы я родила того малыша…

Мы пережили этот ужас.

После я не беременела. Стала предохраняться. Закрыла для себя эту тему.