После развода. Вот она любовь, окаянная

Глава 10

Беременность.

Помню времена, когда это слово для меня было как красная тряпка.

Я хотела и не могла.

Я мечтала и не могла.

Готова была выть в подушку.

И выла.

На ЭКО даже собиралась – было дело. Испугалась.

Тогда в СМИ стали муссировать тему про родивших экомамочек, которые после родов заболели раком и сгорели очень быстро. Журналисты приводили слова специалистов, которые уверяли – гормональная терапия для проведения ЭКО могла стать причиной образования опухолей.

Враньё ли это или правда – я не стала вдаваться в подробности.

Пошла к хорошему специалисту, та меня посмотрела и сказала – надо дать себе отдых. Попить противозачаточные, расслабиться, перестать думать о беременности, детях и прочем.

Я вошла в это состояние и так из него и не вышла.

Поняла, что мне комфортно. У меня есть дочь – это прекрасно!

Муж тоже всем доволен.

Смотрит на некоторых своих многодетных товарищей и ужасается – сколько там проблем.

Тогда мне было лет тридцать пять. И я думала – может, родить в сорок? Почему бы и нет? Замечательный возраст. Омоложусь – говорят же, что беременность в этом помогает.

В сорок мысли о беременности казались уже странными.

Куда?

Чтобы меня за бабулю принимали?

Хотя я, конечно, на бабулю еще не выгляжу, но всё-таки…

Сейчас понимаю, я так остро воспринимаю беременность любовницы мужа не просто так, не просто потому, что это окончательно и бесповоротно ставит крест на всём.

Да, да, считайте меня дурой, но я хотела его вернуть! Вернее, хотела, чтобы вернулся сам. Приполз на крыльях любви!

Хотела, чтобы наигрался в свою малолетку и понял, что любит меня. Что его Ангелочек – это так, седина в бороду. Чтобы пришёл с повинной головой.

А я бы его приняла.

Простила.

Да, да… простила бы!

А теперь…

Её беременность это всё.

Это стоп.

Даже если Никита решит вернуться – он никогда от неё не отвяжется. У них будет общий ребёнок.

Это всё.

Финита.

Да, я в шоке, потому что не думала о том, что Геля может залететь.

Вот такая я глупая! Не думала.

Думала, что Геля умнее, что она сначала хотя бы раздела имущества дождётся. Но нет.

Поторопилась.

А я…

Я так остро воспринимаю это её интересное положение именно потому, что у меня не получилось.

Не случилось.

Одна дочь и всё.

А я хотела больше.

Я хотела реализовать себя как мать!

Хотя бы двоих хотела!

И Никита хотел больше детей, я помню.

Что ж… теперь он свою мечту осуществит.

Она ведь еще долго может рожать.

Правда, и Никитос не молодеет.

Господи, почему так больно?

Боль вроде уходит, притупляется, замирает, затухает. А потом – движение – и разгорается с новой силой.

Как при мигрени. Когда ты лежишь, боясь пошевелиться, потому что любая смена позы провоцирует приступ.

Лежишь и мечтаешь сдохнуть.

Я сейчас тоже мечтаю сдохнуть.

Ну его на хрен.

А потом вспоминаю нашу Анюту, которая скрыла от нас то, что у неё рак. Её в этот момент бросил муж. Вернее, не бросил. Просто прилюдно показал шоу со своей любовницей. А Ане должны были операцию делать. И она не сломалась, не рассыпалась в прах. Она выжила. Да, собирала себя из осколков, но выжила!

И я тоже выживу.

Немного еще поною, тихо, сама с собой.

Повою в подушку.

По ночам буду выть, а утром умываться холодной водой, рисовать себе улыбку помадой «Шанель» и идти в мир, транслировать счастье которого нет.

Стук в дверь.

Я всё-таки успела просмотреть сметы и отправить предложение поставщикам. Унылые мысли стимулируют рабочее настроение.

- Елена Прекрасная, вы готовы?

- Ах-ах, так официально! Педикюр покажешь?

- Позже.

- Хорошо, значит, обедать?

- Да, едем.

- Только едем на моей машине, Измайлов.