После развода все сложно.

Глава 2

Июль.

Год спустя.

Звонок в дверь раздался внезапно и я тяжело выдохнула, поставила на диван сумку с документами и прошла к двери.

Антон стоял набычившись. Смотрел на меня глазами, сверкал.

Ему было двадцать один – то время, когда гормоны бушуют, то время, когда кажешься себе безумно взрослым. Но такой обалдуй.

– Привет. – Бросил сын, проходя мимо меня в квартиру.

– Что-то случилось? – Спросила я, глядя на сына исподлобья.

Антон бросил свою сумку в коридоре, тут же наклонился к ней. Порылся и вытащил серебристую папку.

– Держи.

Я в растерянности сомкнула руки на документах и вскинула бровь.

– Отец просил передать. – Сын бросил это так безразлично, как будто бы его дело нашего развода не касалось

Антон считал , что я перегнула палку. Надо быть мудрее. Он так и крикнул, когда стало известно о разводе.

– Мама, будь мудрее. В конце концов, ты столько лет с ним прожила. Сейчас собираешься какой-то профурсетке отдать? Столько лет мама. Ты понимаешь , что здесь дело не в том, что она отбирает у тебя мужа. Она отбирает у тебя все.

Алика, когда узнала о том, что такая ситуация произошла, была настолько в шоке , что не разговаривала ни с кем. Для дочери папа был образцом, каким-то небожителем. Она старшая дочь, любимая и такое предательство от отца, она расценивала именно ударом по себе . Для неё это было слишком. Тимофей, её муж, сводил брови на переносице. А когда она не видела, бросал на меня вопросительные взгляды: ну что, что дальше будет?

Я сама не знала, что дальше будет.

А был брачный договор.

Который мы с Юрой заключили, когда он уходил с госслужбы. Я тогда только родила Антона и окситоцин так напрочно пожрал мой мозг, что на уговоры Юры о том, что он уходит в коммерсанты и надо как-то подстраховаться, чтобы не было ничего, что можно по суду будет арестовать или ещё что-то, стоило бы разделить все брачным договором.

Только на тот момент имущество, которое было закреплено за мной, наша небольшая двухкомнатная квартирка, которую мы, позже продали для того, чтобы переехать в более просторное жилье. И так оказалось , что от квартиры, которая у меня есть сейчас, мне принадлежало примерно сорок с лишним квадратов, либо рыночная стоимость, эквивалентная этим площадям. Ведь все остальное муж оформлял на себя.

На меня были оформлены драгоценности.

В моё пользование переходил полностью гардероб, в наличии которого были очень дорогие вещи, такие как сумки Биркин, украшения от Картье.

Но это все равно не могло сравниться с доходом Юры, который исчислялся миллионами.

Не рублей.

И когда я сидя у первого юриста все это объясняла, тот только развёл руками. На самом деле я подозревала , что просто никто не хочет связываться с Юрием Баженовым.

И мои подозрения оправдались.

Мне отказал один адвокат, другой адвокат, третий и процесс раздела имущества невозможно затянулся.

Развели-то нас быстро.

Я же через два дня после того, как Юра устроил это представление, тут же обратилась в суд с исковым.

Я не собиралась смотреть на то , как он будет приезжать ко мне после неё. Ложиться в постель со мной. Пропахнувший её духами, пропитанный её потом. Клеймённый её поцелуями.

Я не собиралась за этим наблюдать.

Ушёл и ушёл, умер и умер.

Мне было слишком больно для того, чтобы я могла закрыть на это глаза.

И тогда Антон разъярился.

Его бесила моя позиция. Даже то , что отец ничего мне не мог дать по имуществу, его тоже раздражало. И он обвинял опять-таки в этом меня.

– Конечно, тебе сейчас легко. Гордая, хвостом махнула и ушла. А не думаешь о том, что ни черта детям не достанется? Тебе плевать.

Мне было не плевать. У меня на руках была уже пятилетняя Василиса, внучка, старшая дочь и сын. Мне было ни черта не плевать. Я собиралась бороться за своё имущество до конца.

Я позвонила своей двоюродной сестре в другой город. Лика, прошедшая процесс развода и раздела имущества, охнула. Попыталась помочь, кого-то порекомендовать, но её проверенный человек не смог меня взять.

Я не знала, что случилось у Павла Градова, но он не смог меня взять.

Мне оставалось закусывать губы и трястись от злости, от того как Юра представлял наш брак и нашу жизнь после него.

Он сам приехал ко мне, когда стало понятно , что ничего я не могу получить.

– Ты же умная баба. – Насмехался надо мной бывший муж. – Тебе какая разница с тобой только спит мужчина или нет? Ты как-то уж своё эго непомерное утихомирь. Как-то уж приструни нелепую, ненужную в данном случае гордость. Не надо будет никакого раздела имущества. Не надо будет ничего. Надо просто быть семьёй.

– Ты хочешь и с любовницей быть и жену не отпускать, правильно?

Юра пожал плечами.

– А ты что, считаешь для взрослого состоятельного мужика такой расклад какой-то нонсенс? Все так живут.

– Я – не все. – Сдерживая слезы шептала я.

– Эка невидаль – муж изменяет. Что теперь помереть и не жить?Будь умная – закрыла бы на все глаза. Будь умная – ты бы не довела до такого, что я вспылил.

– Я ничего не сделала. – Отвечала я тогда Юре.

Губы тряслись, сердце дребезжало в грудной клетке.

А когда я все-таки поняла , что мы разошлись, случилась вторая волна шока – Василиса.

– Почему папочка не приходит? Почему? – Спрашивала она тихо, глядя на меня снизу вверх. – Мам, куда папочка делся? Может быть… Может быть позвоним Алике и она скажет, где папа?

Я облизала губы, выныривая из воспоминаний.

– И для чего эти документы? – Спросила я у Антона, глядя на него исподлобья.

– Возьми, фирму передаёт. Одна из дочерок.

– Мне они не нужны. Мне не нужны его подачки. Все, что надо будет, я заберу после решения суда о разделе имущества.

В глазах сына мелькнул злой блеск и он запрокинув голову, хрипло признался.

– Знаешь, он лахудру свою бросил. Мириться хочет. К тебе приедет. Давай ты сделаешь улыбку пошире, лицо помилее и хоть раз в жизни подумай не о себе, а о семье. Хоть раз в жизни сделаешь так, как надлежит поступить матери, у которой трое детей. А не как эгоистичной девочке, которая ушла, вильнула хвостом, поставила точку и плевать на то, как дети будут расхлёбывать это все.